Дива

Скоро Алфей Ни­китич заработал вторую звезду Героя, бюст на родине, а Дива одну за одной родила ему трёх дочерей, и надеж­ды Данилы растаяли.

Тогда прошедший бандитскую школу Борута ре­шил убрать председателя, взял ножик, лопату, скараулил на лесной дороге и выкатился навстречу, будто ле­ший. А Драконя машин не признавал, верхом ездил, да на крупном жеребце. Конь с испуга на дыбки взвился, так внук известного коновала уронил его одним ударом. Что потом произошло, Борута сразу и не понял: предсе­датель из седла не вывалился — жеребец будто умень­шился до размеров ишака и выскочил из-под седока.

Дра­коня так и остался стоять на ногах. И по свидетельству правдивого Боруты, вырос вдвое! Сгрёб он Данилу, зажал чуть ли не в кулак и спрашивает:

— Что это с тебя потекло?

Тут потечёт, когда соки жмут! И слова в ответ не ска­зать, дышать нечем.

— Ладно, — говорит председатель. — Повиси да об­сохни!

Согнул сосну, отломил сук и повесил за шиворот, сам же снова сделался обычного роста, поймал коня и уехал.

Данила висит и дыхнуть боится: ватник трещит, ни рукой, ни ногой не шевельнуть, ствола дерева не до­стать, а до земли метров десять, навернёшься — костей не соберёшь. Так часа три прошло, помощи ждать неот­куда, по этим чёртовым дорогам и так редко ездят, тут же дело к ночи."

"И вдруг почуял, как в копчик словно буравчик ввер­нули, так сильно защекотало, но не почесаться! Борута потерпел-потерпел — уже невмоготу! Потом осторож­но глаз скосил, глядь, а из штанов со спины вылазит ка­кая-то лохматая верёвка и шевелится, будто живая.

Вы­лезла, дотянулась до сучка, на котором висел, и, когда только обвилась вокруг, он догадался: да это же хвост вырос! Крепкий, ловкий и чувствительный, как ладонь, особенно его кончик. Данила, конечно, подивился этому, но из лекций своего академика-сокамерника знал, что подобное явление вполне возможно. В учебниках по ге­нетике даже фотографии есть: хвостатый мальчик, на­пример. В критической ситуации у Боруты включилась генетическая память, и вот тебе результат. .. Люди же от обезьян произошли.

Борута наконец-то дух перевёл, затем руками к суч­ку потянулся, и тут телогрейка не выдержала, воротник оторвался. Данила бы рухнул вниз, но хвост выдержал! Разве что затрещал немного и, мускулистый, чуть сыграл, будто резиновый. Правда, при этом язык втянулся в гор­ло: то ли от страха, то ли напрямую как-то был связан с хвостом. Борута достал руками ствол дерева, обнял его, отдышался и тогда только понял, что спасён.