Дивергент

Вероятно, она поговорила с журналистом-эрудитом, на которого наорала Кристина.

Она улыбается. У нее кривые зубы. Пожалуй, выбить их значит оказать ей услугу.

– Что? – рявкаю я.

Или пытаюсь рявкнуть, но получается скрипуче и глухо, так что приходится прочистить горло и повторить:

– Что?

Питер прекращает читать, и несколько голов оборачиваются. Кто-то, подобно Кристине, смотрит на меня с жалостью, их брови приподняты, уголки ртов опущены. Но большинство обмениваются ухмылками и двусмысленными взглядами.

Питер оборачивается последним, расплываясь в улыбке.

– Отдай. – Я протягиваю руку. Лицо горит.

– Но я еще не дочитал. – В его голосе звенит смех.

Он снова обращается к листку:

– «Но что, если ответ скрывается не в одном аморальном типе, а в прогнивших идеалах всей фракции? Что, если мы доверили свой город кучке вербующих приверженцев тиранов, которые неспособны привести нас от нищеты к процветанию?»

Я бросаюсь к нему и пытаюсь выхватить листок, но он держит его высоко над моей головой, так что нужно подпрыгнуть.

Прыгать я не стану. Вместо этого я со всей силы наступаю ему на пальцы ноги. Он стискивает зубы, чтобы не застонать.

Затем я бросаюсь на Молли в надежде застать ее врасплох и сбить с ног, но, прежде чем успеваю дотянуться, прохладные руки обхватывают меня за талию.

– Это мой отец! – визжу я. – Мой отец, жалкие трусы!

Уилл тащит меня прочь, оторвав от земли. Я учащенно дышу и пытаюсь выхватить листок, пока его не продолжили читать. Я должна сжечь его, должна уничтожить, должна!"

"Уилл вытаскивает меня из комнаты в коридор, впиваясь ногтями в кожу.

Захлопнув дверь, он отпускает меня, и я толкаю его со всей силы.

– Что? По-твоему, я не способна противостоять этой жалкой правдолюбке?

– Нет. – Уилл загораживает дверь. – Просто не хотел, чтобы ты устроила драку в спальне. Успокойся.

С моих губ срывается смешок.

– Успокоиться? Успокоиться?! Это о моей семье они говорили, о моей фракции!

– Нет, не о твоей. – Под его глазами темные круги, он выглядит изможденным.

 – Это твоя бывшая фракция, и ты не можешь помешать им говорить, так что нужно просто не обращать внимания.

– Да ты вообще слушал? – Краска схлынула с моих щек, и я дышу немного ровнее. – Твоя дурацкая бывшая фракция уже не просто оскорбляет Альтруизм. Она призывает сбросить все правительство.

Уилл смеется.

– Ничего подобного. Эрудиты заносчивы и скучны, вот почему я от них ушел, но они не революционеры.