Дьявол кроется в мелочах

Феодосий Лаврецкий умел быть счастливым, и сейчас счастье, новое, пока не очень изведанное и привычное, снова наполняло его целиком. И источником этого счастья была живущая в его доме Соня Менделеева.

При этом заботы и неприятности никуда не девались.

Игорь Махов неторопливо вел свое расследование, выясняя, кто именно уже дважды покушался на его жизнь. Полиция разбиралась с поджогом Сониной квартиры и убийством профессора Ровенского. Сотрудники ссорились и мирились, поставщики подводили, клиенты иногда бывали недовольны.

Но все это ничуть не омрачало того счастья, которое опять, в который уже раз, заливало Лаврецкого с головой, потому что, как он справедливо полагал, все неприятности были обязательной частью жизни, а также платой за саму возможность счастья.

О нависшей над ним опасности он не забывал ни на минуту, стараясь подладить ритм бытия под необходимость быть осторожным. Он помнил о неведомом стрелке и никогда не выходил на открытые пространства. Носить бронежилет, скрывая его от мамы и от Сони, было непросто, но он старался, поскольку не терпел пустой бравады.

Он тщательно продумывал маршруты и никому не говорил о них заранее. Он проинструктировал учительницу в школе, что Наташу могут отдавать только ему или его заместителю Сашке Веретьеву. Он ездил только с водителем, запретив тому отлучаться от машины даже на пару минут.

Он, как мог, пытался уговорить Соню не ходить на похороны Ровенского. Отпускать ее одну было нельзя, а появляться в толпе при таком скоплении народу ему было опасно.

Неведомый преступник мог воспользоваться случаем, и Лаврецкому совершенно не улыбалось получить на похоронах шило в бок.

Соня категорично заявила, что на похороны научного руководителя пойдет во что бы то ни стало, и он, скрипя зубами, отправил с ней Дениса и все того же Веретьева. К счастью, все обошлось, вот только Соня возвратилась с кладбища какая-то тихая и задумчивая, а на все его расспросы отвечала только, что видела на похоронах человека, которому там совсем нечего было делать.

И пояснить отказалась.

Феодосий, впрочем, и не настаивал. Все эти дни, безумно счастливые, максимально тревожные, он, что называется, спинным мозгом чувствовал, что за ним следят. Интересно, что опасения за свою жизнь он при этом не испытывал. Тот, кто ходил за ним по пятам, не собирался убивать. Он только собирал информацию. Это Феодосий ощущал своим внутренним чутьем, которое у него было воистину звериным.