Дьявольский коктейль

До темноты я записал еще несколько фраз. Руки непрерывно тряслись, их сводило страшной судорогой, а под конец карандаш попросту выпал у меня из пальцев.

Он упал на пол и закатился под сиденье. Я не видел его и не мог его поднять: пальцы ног совсем опухли.

Плакать я не мог - слез не было. Да и вообще это только лишняя трата влаги.

Снова пришла ночь. Время начало расплываться.

Я не помнил, сколько дней я тут провел и долго ли до среды.

Среда была так же далека, как Чарли. Ни той, ни другой мне уже не увидеть. Мне привиделся бассейн в саду, в бассейне плескались дети, и он казался более реальным, чем машина.

Теперь меня часами била непрекращающаяся дрожь."

"Ночь была холодная. Мышцы окаменели. Зубы стучали. Желудок требовал еды.

Поутру конденсат на стеклах был такой плотный, что вода струйками стекала на раму окна. Я, как и раньше, мог дотянуться только до небольшого участка стекла рядом со своей головой. Я его вылизал. Этого мне было мало…

У меня больше не было сил открывать окно, чтобы проветрить машину.

Неизбежное солнце вернулось в невинной розовой дымке. Нежная прелюдия грядущего страшного дня.

Я уже не верил, что кто-то придет.

Все, что оставалось, - это дождаться забытья. Тогда наступит покой. Даже горячечный бред будет чем-то вроде покоя, потому что самое страшное - это все чувствовать, все понимать. Так что помрачение сознания было бы счастьем. Ведь для меня это и будет настоящая смерть. Все, что случится после, произойдет уже не со мной.

Жара била по машине огромным тараном.

Я горел. Горел. Горел…

ГЛАВА 16

Они пришли.

Когда солнце стояло уже высоко, приехали Ивен с Конрадом на своем микроавтобусе. Ивен носился вокруг машины, исходя энергией, размахивая руками. Волосы его стояли дыбом, как у сумасшедшего, и глаза пылали безумным огнем. Конрад, раздувая усы, промокал лоб платком.

Они просто подошли к машине и открыли дверцу. И застыли.

Я не поверил, что они настоящие.

Потом Ивен сказал:

- Черт возьми, где же вы были? Мы со вчерашнего утра ищем вас по всему этому проклятому парку.

Я не ответил. Просто не мог говорить. Конрад повторял:

- Боже мой, боже мой, дорогуша, боже мой…

Как будто у него заело пластинку.

Ивен вернулся к микроавтобусу, подогнал его поближе и поставил рядом с машиной.