Дневник Бриджит Джонс

– Ну, в воскресенье я все равно занята, – пришлось мне соврать.

Что ж, появится время наконец залезть с тряпкой во все дальние углы. А я-то считала, мы с Джуд в равной степени дружим с Ребеккой, почему же она Джуд приглашает, а меня нет?

– Что наденешь на вечеринку у Ребекки?

На вечеринку? Значит, вечеринка будет вполне себе вечеринистая?

– Привет, доченька. Звоню на секундочку. Юна и Джеффри спрашивают, что ты хочешь в подарок на Рождество, я подумала: может, сауну для лица?

Каким образом моя мама, так осрамившись и едва избежав тюремного заключения на несколько лет, может спокойно превратиться в прежнюю себя, открыто заигрывать с полицейскими и мучить меня?

– Кстати, ты будешь на… – сердце у меня заколотилось сильнее, потому что я было решила, что она скажет «новогодней индейке» и мимоходом упомянет в связи с этим Марка Дарси, но она продолжила: – …банкете «Вибро-ТВ» во вторник?

Я прямо задергалась.

– Меня не пригласили, – промямлила я.

Нет ничего хуже, чем признаться своей матери, что тебя не любят в коллективе.

– Доченька, не может такого быть. Туда все идут!

– Ну, может, ты еще слишком недолго там работаешь. Ладно…

– Мама, погоди, – перебила ее я, – ты-то там вообще не работаешь!

– Ну, я совсем другое дело, доченька. Ладно, я побежала. Пока!

– Прости, не могу, – весело чирикнул он, – мы с Жеромом идем на вечеринку в клуб «Граучо».

Господи, терпеть не могу, когда Том такой довольный, уверенный в себе и прекрасно ладит с Жеромом. Куда больше мне нравится, когда он страдает, дергается и психует. Как сам он нередко говорит, «нет ничего приятнее чужих неприятностей».

– Завтра увидимся в любом случае, – оживленно протарахтел он. – У Ребекки.

Том видел Ребекку всего дважды в жизни, оба раза у меня дома, а я знакома с ней девять лет.

– Привет! – радостно взвизгнула я, решив, что мучениям пришел конец и она тоже сейчас воскликнет: «Увидимся в воскресенье».

– Привет, – поздоровалась она холодно, не глядя мне в глаза. – Времени нет. Жутко спешу.

Когда она ушла, в магазине заиграла «Рождественская песня». Сглатывая слезы, я усиленно разглядывала дуршлаг за сто восемьдесят пять фунтов. Терпеть не могу Рождество.