Дневник Бриджит Джонс

В этот момент к нам наклонился швейцар в напудренном парике, наряженный в бриджи, белые гольфы, лакированные туфли с пряжками и сюртук: «Полагаю, бывшие жители как Сребреницы, так и Сараево относятся к боснийским мусульманам, сэр». После чего добавил со значением: «Пожелаете ли получить утром газету, сэр?»

Я подумала, Дэниел сейчас даст ему по морде. Я стала гладить его по руке со словами: «Ну-ну, тихо, тихо», – будто он напуганная грузовиком кобылица.

Выйдя из ванной, я увидела, что Дэниел валяется на кровати и посмеивается.

– Я придумал тебе новую диету, – сообщил он.

– Значит, ты все-таки считаешь, что я толстая.

– Смотри, все очень просто. Надо есть только тогда, когда за еду не приходится платить. В начале диеты ты толстушка и никто не приглашает тебя ужинать. Ты ничего не ешь, худеешь, превращаешься в ногастую тощенькую секси и мужчины водят тебя по ресторанам. Когда ты набираешь пару кило, приглашения иссякают, и ты опять худеешь.

– Дэниел! – взорвалась я. – В жизни не слышала таких унизительных для женщины слов! Наглый сексист!

– Да ладно тебе, Бридж.

 – Отступать он не собирался. – Твой образ мыслей ведь именно это и предполагает. Я все время тебе повторяю, что ножки толщиной как у таракана никому не нужны. И задница должна быть такая, чтобы на нее можно было смело поставить кружку пива, а внутри мотоцикл припарковать.

Я впала в замешательство, представив стоящую на моей заднице кружку пива и припаркованный внутри мотоцикл. Одновременно во мне кипела ярость на Дэниела за его издевательские и нахальные заявления.

И еще я задалась вдруг вопросом: а что, если он прав, и я именно так вижу связь между мужчинами и количеством жира в своем теле, и не стоит ли мне в этом случае прямо сейчас пойти съесть что-нибудь вкусненькое, и что бы это могло быть.

– Включу-ка я телевизор, – воспользовался моим временным безмолвием Дэниел.

Он нажал кнопку на пульте и двинулся к шторам – толстым гостиничным шторам с не пропускающей свет подкладкой. Через пару секунд комната погрузилась в полный мрак, нарушаемый лишь мерцанием крикета.

Дэниел зажег сигарету, потянулся к телефону и заказал шесть банок «Фостер’с».

– Ты что-нибудь хочешь, Бридж? – спросил он, ухмыльнувшись. – Может, чайку со сливками? За мой счет.

– Привет, доченька. У меня новости!

– Подожди минутку, я перейду в другую комнату, – сказала я, с беспокойством глянув на Дэниела, после чего вынула провод из розетки, просочилась за дверь и снова вставила вилку в розетку.