Дневник Бриджит Джонс

– Ты с ним дружишь, Марк? – спросила Юна.

– Ни в коем случае, – резко произнес он.

– Что ж, надеюсь, он достойная пара нашей дорогой Бриджит, – гнула она свою линию, подмигивая мне, будто устроенный ею разговор – просто вершина искрометного юмора.

– Боюсь, я снова должен повторить, и с полной уверенностью: ни в коем случае, – ответил Марк.

– Ой, минутку, Одри идет. Одри! – не слушая его, воскликнула Юна и потряслась прочь. Слава богу.

– Вы, наверно, считаете, что это очень остроумно?! – в ярости сказала я, когда она исчезла.

– Что? – удивленно спросил Марк.

– Не чтокайте мне, пожалуйста, Марк Дарси, – огрызнулась я.

– Вы прямо как моя мама, – ответил он.

– По-вашему, это нормально: поливать грязью другого мужчину при друзьях родителей его девушки, когда его нет рядом и он не может вам ответить?! И все это просто так – лишь потому, что вы ему завидуете?! – разошлась я.

Он уставился на меня, будто задумавшись о чем-то постороннем.

– Прошу прощения, – недоуменно протянул Марк. – Не могу понять, что вы имеете в виду.

Разве я… Вы хотите сказать, что я завидую Дэниелу Кливеру? Ревную к нему вас?

– Нет, я тут ни при чем, – ответила я, разозлившись, потому что мои слова действительно так прозвучали. – Я лишь предположила, что вы столь нелестно о нем отзываетесь по какой-то причине, а не просто из зловредности.

– Марк, милый, – проворковала Наташа, изящной походкой семеня к нам через лужайку. Она такая худая и высокая, что ей не требуется даже надевать туфли на каблуках.

Может спокойно, не проваливаясь в землю, ходить по лужайкам, будто специально для этого создана – как верблюд для пустыни. – Пойдем к твоей маме, ты расскажешь, какую мы видели мебель для столовой.

– Будьте осторожны, только это я и хотел сказать, – тихо произнес Марк, увлекаемый Наташей прочь, – и маме вашей я бы тоже посоветовал быть поаккуратней, – кивнул он в направлении Жулиу.

Промучившись еще сорок пять минут, я решила, что могу сослаться на работу и с чистой совестью уйти.

– Вот нынешние девушки! До бесконечности нельзя откладывать! Часики-то тикают! – сказала мне на прощание Юна.

Сев в машину, я пять минут курила, чтобы успокоиться и быть в состоянии взяться за руль. Когда я выехала на шоссе, мимо меня промчалась машина папы. Рядом с ним на переднем месте сидела Пенни Хазбендз-Босворт. На ней было красное кружевное бюстье с приподнимающим грудь лифом и розовые заячьи ушки.

Добравшись до Лондона, я так и не пришла в себя.