Дневник Бриджит Джонс

Сначала он остановил выбор на ошейнике, черной маечке и черных чулках с кружевом (тут было бы что-то и от викария, и от блудницы), но потом, вдоволь понаблюдав за моим дефиле, решил, что лучше всего подойдет черное бюстье с кружевами, чулки с подвязками, фартучек в стиле французской горничной, который мы сами соорудили из двух носовых платков и ленты, галстук-бабочка и заячий хвостик из ваты. Как мило с его стороны уделить мне так много времени! Иногда он кажется мне таким заботливым.

Ах, как я жду завтрашнего дня!

Воскресенье, 29 июля

– Пора вставать, ведь нам надо успеть к двум тридцати.

– На «Блудниц с викариями».

– О господи! Лапочка, слушай, до меня только сейчас дошло: я просто завален работой. Придется мне остаться сегодня дома.

Поверить не могу. Он ведь обещал! Всем известно, что вторая половина просто обязана морально тебя поддерживать на дурацких семейных сборищах, а он считает, что стоит только сказать «работа» – и от чего угодно можно отвертеться! Теперь олконбериевские гости дух из меня выпустят, допытываясь, есть ли у меня мужчина, и лишь посмеются моим ответам.

– Бриджит! Как я рада тебя видеть! Отведай пуншу! – воскликнула она.

– Мне сказали, тут будет вечеринка «Блудницы и викарии», – злобно прошипела я.

– Господи, тебе Джефф разве не звонил? – удивленно спросила она.

Поверить не могу. Она что, считает, будто так вырядиться – это для меня в порядке вещей?

– Джефф! – позвала она.

– У него срочная работа, – пробурчала я.

– Как поживает моя малютка Бриджит? – появился дядя Джеффри, он еле держался на ногах.

– Джеффри, – холодно обратилась к нему Юна.

– Так точно! Ваше приказание выполнено, лейтенант! – он отдал честь, а потом захихикал и уронил голову ей на плечо.

– Джеффри, – шикнула Юна. – Иди проверь, как там барбекю! Бриджит, дорогая, мне очень жаль. Просто после здешних скандалов с викариями мы решили, что не стоит устраивать такой праздник, потому что… – она затряслась от смеха, – потому что… все стали говорить, что викарии у нас тут и есть блудницы!.. Ой, не могу… – она вытерла глаза.