И кто у нас подходит наилучшим образом на роль Соловья-разбойника? А?
– Вы полагаете, что Олимпиада решила ограбить добрую подругу? – предположила я.
– Именно так, – согласился Сергей, – я целое расследование провел. Приехал к дантисту, где она зубы всегда лечит, спросил на ресепшен: «К вам приезжала госпожа Маркина. Она ключи потеряла. Вот я подумал, может, здесь забыла». Администратор удивилась: «Нет. Маркина не записывалась, она нас давно не посещала».
– Маленькая ложь вызывает большие сомнения в честности человека, – протянул Семен.
– Вы не спросили у Липы, почему она соврала?
– А смысл? – отмахнулся Сергей. – Она выкрутилась бы. Глазом не моргнув заявила бы: «Ну ты вспомнил! Я давно хожу к другому специалисту, ты его не знаешь». Еще я выяснил, почему Зяма оказалась дома. В ее классе планировалось шесть уроков. Потом обед и занятия балетом. В академии все внимание отдают танцам, общеобразовательные предметы не главное. Но в тот день на первом этаже прорвало трубу канализации. Поэтому учеников отправили восвояси.
Тех, кто живет далеко, усадили в местном фитнес-клубе в кафе. А те, кто живет рядом, не веря своему счастью, помчались домой. Академия находится на площади, вокруг которой расположены ворота четырех коттеджных поселков. Ребятам всего ничего идти.
Я начала рассуждать вслух:
– Липа думала, что девочка занята, раньше вечера не появится. Алевтина Михайловна сидит в издательстве со своими рисунками. Маркиной никто не мог помешать. Она знала, где хозяйка хранит деньги, для Олимпиады в ее доме тайн нет.
Она открывает шкаф, забирает деньги, потом лезет в секретер, вытаскивает ассигнации. И слышит голос Зямы: «Тетя Липа, что вы делаете?» Маркина понимает, что ее за грабеж точно выгонят из дома. Прежде чем голова сообразила как быть, руки хватают кочергу.
– Она могла убить девочку, – воскликнул Собачкин.
– Запросто, – согласился Маркин, – но Зяма лишь потеряла память.
– Повезло Липе, – заметил Семен."
"– Причем многократно, – подчеркнул Маркин, – Олимпиада в больнице прямо поселилась, не уходила оттуда, прогоняла нас с Алей домой, заботливым тоном вещала: «Вы устали, отдохните.
Когда Зяма очнется, я сразу звякну».
Но я опасался, что она ребенку навредит, и подсказал Але нанять аж четырех сиделок. Они по двое в палате сидели. Днем и ночью. Но когда малышка таки оклемалась, оказалось, что она ничего не помнит о том дне. Вообще. Зяма повторяла:
– Вечером я спать легла, утром в больнице проснулась, голова очень болит, тошнит.
