— Анечка, с вами все в порядке? Мы уже скорую хотели вызывать? Эти алкаши сбежали, когда Антон Михалыч с Наполеоном вышел и разогнал тварей.
Я медленно села на земле, чувствуя, то руки влажные посмотрела они в крови пальцы порезала, а картины рядом нет. Выдрали-таки. Антон Михалыч помог мне подняться на ноги Тоня отряхнула подол моего платья, а Верочка подала мне шарфик.
— Хорошо, что сумочку не сорвали.
Я смотрела на них, а лица расплывались, размазывались. До меня еще не доходило, что вот все что было мне дорого валяется на свалке.
И мне больше некуда это отнести, уберечь, забрать.
— Выселили, изверги, да?
Я кивнула, сжимая сумочку и стараясь при всех не разрыдаться.
— Так, ты не расстраивайся. Мы кое-что и к себе забрать можем пока жилье не найдешь. Да, девочки?
Женщины активно закивали.
— Заберем, а что. Я на балконе сложу.
— У меня в кладовке место есть.
— У меня места особо нет, но я могу забрать и у себя сложить картины, гардины и еще кое-какие некрупные вещи.
Я повторяла «спасибо», а у самой в голове звенит и кажется, что вес мир снова рушится на сколки и никогда не станет прежним.
За час мы разнесли мое барахло по соседям. Тетя Тоня перебинтовала мне пальцы. Маша помогала Варе — носила мамины рисунки и ее наборы для вязания и нитки. Складывала в шкафчике. При ней мне пришлось взять себя в руки и не рыдать. Но она все и так понимала. Обхватывала мое лицо ладошками и заглядывала мне в глаза.
— Не плачешь? — жестами.
— Не плачу.
— Точно.
— Точно.
Пригрозила мне маленьким пальчиком, а я сгребла ее в охапку и зарылась лицом в золотистые кудряшки.
Если бы не она я бы, наверное, не выжила. Я бы не справилась. Все же женское счастье заключается именно в детях, и чтобы не произошло именно в них и сокрыт смысл жизни. И когда кажется, что раскрошило в пыль и уже никогда не подняться на колени приходится собирать всю волю в кулак и подниматься. Жить ради них.
— Я нашла работу, тетя Тоня.
— Ну вот. Не так уж все плохо, моя хорошая. Попей чаю. Я заварила мяту и листья смородины.
Все свое. Люда любила мой чай, царство ей небесное.
Меня слегка передёрнуло. До сих пор не могу смириться, когда о маме так говорят. Это о ком-то другом. Мама живая. Она просто куда-то уехала, куда-то где мы пока не можем встретиться.
— И когда выходишь?
— Сегодня в ночную.
— И что это за место такое, что ночью надо?
— Хорошее место. Я потом все расскажу. Вчера вот тоже вышла и сразу уволили.
А сама Машеньке хвостики поправила и на колени посадила к себе.
