— Как Маша себя вела без меня? Татьяну вашу не доставала?
— Нет, ты что. Машутка нам, как и Варенька родная. Мы с Людой тридцать лет душа в душу. Семья мы.
А мне стыдно стало, что на голову им свалилась. Старшая дочь тети Тони им Варю привезла на время своей командировки вместе с мужем — у них общий бизнес и я на голову свалилась с Машей на неопределенный срок. И платить особо пока нечем."
"Пиликнул мой сотовый. И я на автомате достала его из кармана и тут же вся внутренне сжалась в камень.
«И как с работой? Тяжело? О «панели» не думала? Туда всех берут»
Глава 5
Я разве говорил, чтобы вынесли ее вещи?
Схватил за шиворот Заверина и вдавил в стену.
— Говорил, чтоб глаз с нее не спускали? Говорил, мать твою?
Протащил по кабинету и схватив за затылок ткнул рожей в монитор ноутбука. Так и придержал сплюснутым носом в экране. Хотелось еще поелозить, но я разбил ему нос и вытирать потом дисплей после его кровавых соплей мне не хотелось.
— Что это? Что это такое? Как это могло произойти? Как, ты, урод, мог допустить, чтоб это рванье ее тронуло? Ты где был?
На экране бомжи выдирали из рук Ани вещи, а какая-то баба с пропитой рожей и клочками волос на голове ударила ее бутылкой из-под водки по затылку.
Когда я это увидел мне захотелось убивать. Нет, не сраных бомжей, а тех уродов, которых я к ней приставил следить и вести ее. Бомжи и так трупы на прогулке. А этим тварям я плачу немалые деньги, чтоб все делалось как я приказал.
— Пол часа. Мы…отвлеклись на пол часа. Никто не думал, что она на свалку пойдет.
— А тебе просили думать? Ты здесь не для того чтобы думать — я думаю за тебя, а ты делаешь, но у тебя не хватает мозгов даже на это.
Отшвырнул его на пол и дернул воротник рубашки. То жарко, то холодно. Она в моей жизни двое суток! За эти двое суток я уже больше не был собой.
— Значит так — все что эти твари растащили найти и привезти ко мне. Все до мелочей, ясно?
Он кивал, быстро вставая с пола и одергивая пиджак.
— Ясно, Егор Александрович. И мы это… мы дальше следили она на работу устроилась.
Я медленно обернулся, чувствуя, как руки сжимаются в кулаки.
— И куда?
— В Каприз.
Я ударил кулаком по столешнице с такой силой, что по ней расползлись трещины, как паутина, быстро разрастающаяся в размерах.
— Куда? — переспросил, глядя на тонкие нити и откалывающиеся кусочки.
— В Каприз…Мы…мы не думали, что туда пойдет с хозяином еще не говорили и…
Я потер сбитые костяшки пальцев посмотрел на сочащиеся сукровицей ссадины.
