Примерно так же у меня саднило внутри при упоминании ее имени. Одна только фамилия в списках и моя жизнь остановилась, и я понесся под откос на дикой скорости. Переломанный, перебитый и сросшийся заново моральный инвалид в жутких шрамах и рытвинах. И я, как тот Дориан Грей, смотрю на себя в зеркало и вместо своего лица вижу уродливое месиво, а вместо кожи тонкую изъеденную кислотой пленку.
— Мы можем отправится туда прямо сейчас и разнести это заведение в щепки.
— Не можете. Я не давал такого указания.
Подхватил со спинки кресла свое пальто и сотовый со стола, Заверин поплелся следом за мной.
Хлюпает разбитым носом. Да, хук у меня все еще весьма силен. Носы хрустят на ура. Я хотел увидеть это лично. Ее там среди блядей у шестов или где-нибудь в вип комнате. Увидеть и снова понять, что это просто дранная шлюха, которая притворялась мне маленьким и чистым ангелом. И до сих пор, когда вижу ее, мое сердце сжимается болезненно сильно, так что кажется вся кровь из него хлыщет фонтанами из тех самых дыр. Идиот, а ведь я даже предположить не мог, что он пойдет в такое место…у меня там на уровне подкорки она и всякие гадюшники вместе не сочетались, но суки всегда сношаются по подворотням.
Она и тогда себе нашла любовника из таких же, как и сама. Когда увидел мразь не смог удержаться чтоб не сломать ему челюсть и нос.
Запрыгнул в тачку сам. Злость поднимается из глубины души. Темная, вязкая и очень липкая. Бурлит и вскипает, как смола. Педаль газа вдавил и мотор зверем взревел под капотом, а мне кажется, что вот так же внутри меня мечется какая-то обожжённая кипящей смолой тварь без глаз, носа и рта.
Мечется и раздирает меня изнутри когтями.
Бросил машину у входа и плевать что закрыл там несколько тачек озабоченных упырей, пришедших подрочить на девочек или получить вип обслуживание. Хотя в этом зачуханном городе вряд ли вообще понимают значение слова вип. Это здание, которое только с фасада светится неоном и требует основательного ремонта. Мне уже прислали и имя владельца и чем он дышит.
Постоял две секунды на пороге давая черной вязкости поползти по венам и отравить меня изнутри и распахнул резко дверь. В ноздри ударило запахом табака, освежителем воздуха, смешанными ароматами парфюма и пота. Наркотой и сексом. Окинул взглядом сцену на которой извивались голые шлюхи в одних чулках и туфлях на каблуках такой длины, что казалось они на ходулях. Вертят задницами и наклоняются так что их подкрашенные гениталии сверкают в неоновых вспышках. Народ верещит.
