Рядом с мостиком. Хочешь с нами?
— Идите, дочка, я немного полежу. Понервничала, что-то сердце щемит.
— Может доктора вызвать?
— Не стоит, доченька. Таблетку приму. Всё будет хорошо. Не волнуйся за меня. Рубашечку Тиму прихвати, чтобы комары не кусали.
Евгений
— Всё в порядке. Дали воздушный коридор и разрешение на посадку. Лететь около пятнадцати минут. Сядьте на места и пристегните ремни безопасности. Евгений Дмитриевич, вы слышите меня?
— Да. Конечно, Олеся, — отвлекаюсь от мыслей на просьбу стюардессы.
Сажусь в кресло, а душа по-прежнему не на месте, мечется как рыба в сетке. Набираю Терентьева в пятый раз, не сразу попадая дрожащим пальцем на нужную кнопку.
Блять!!!
— Слушаю.
— Герман? Через пятнадцать минут будем в аэропорту. Как Яна? — в груди всё ещё властвует ураган. Мощный и обжигающий кислотой. Сердце в горле бешено колотится. Мысли встряхивает. Не могу себя простить за то, что поддался приступу ревности. Лучше бы я расшиб свою голову в тот вечер и промолчал. Плата оказалась слишком высока.
Мышка… Мышка моя, что же ты со мной делаешь???
— Жек, ты спрашиваешь в пятый раз. Угомонись уже. Узнавал лично у её нынешнего гинеколога, угрозы выкидыша нет. С ней всё нормально, не учитывая подавленного настроения, а вот у Стеллы Маратовны случился нервный срыв.
— Мне похуй Стелла как и вся её ушлая семейка. Новости есть? — перевожу взгляд от хмурого Стаса к иллюминатору. Устремляю на приближающиеся белые облака, скрывающие землю. Едва не подпрыгиваю на месте, как черт на раскалённой сковороде.
Жека! Черт бы тебя побрал! Каких-то минут тридцать-сорок и будешь на месте.
— Зорина и его подельника взяли под стражу. Завели дело о покушении. Теперь не отвертятся. Ну и самая главная новость дня. Вас развели. Минут шесть назад. Марьяна Петровна поблагодарила за весомый «аргумент-подарок» и врезала печатью в свидетельство о расторжении брака. Теперь ты холостой. Свободный, как вольный ветер. Надолго? — по-доброму подъёбывает знаток душ.
— Если Яна не пошлёт гулять лесом, дам ей пару дней свыкнуться с мыслью, а затем и спрашивать не стану.
Окольцую и больше ни на шаг не отпущу от себя.
— Ты сумасшедший, — хохот Германа разливается в трубке, частично снимая напряжение в теле.
— Если не она, больше никто не нужен...
Глава 36. Мои родные
Яна
Как же здесь всё-таки красиво. Зелёные лужайки, усыпанные желтыми одуванчиками, душистые кусты сирени, задумчивые ивы, опустившие свои длинные кисти с пушистыми котиками в воду.
