— Оно вечернее, — подытоживаю, опуская ладонь на внутреннюю сторону бедра. В том месте, где разрез почти заканчивается. Девочка вздрагивает, но ничего не предпринимает. Даже колени не сводит. Смотрит смело мне в глаза. В них читается вызов и уверенность.
— Оно единственное, которое мне подошло и прекрасно соответствует формату заведения. Уверена, в «Sixsty» его оценят по достоинству, — последние слова выходят сиплыми и отрывистыми, потому что моя ладонь, медленно скользнув вверх к развилке, ребром задевает влажные губы, не прикрытые абсолютно ни чем.
Ни чем! Черт её подери!!!
— На тебе нет белья, — сдавленно произношу, впиваясь пальцами в её бедро. — Говоришь, булочник оценит по достоинству?
— Пошёл ты к черту, Захаров! Тебе то что до этого?
Она выдыхает, а вдохнуть обратно не получается. Щёки покрываются алыми пятнами. Паника вспыхивает в глазах.
Оттолкнув меня в грудь, сбегает, не оборачиваясь.
Несколько секунд пребываю в оцепенении, пока звонок мобильного не приводит в чувство.
— Герман! — срабатывает первая реакция.
Дойдя до изножья кровати, дёргаю одеяло на себя, поднимаю трубку.
— Алло."
"— Здравствуйте, Евгений Дмитриевич. Вас тревожит заведующая отделением реанимации и интенсивной терапии, Юлия Владимировна Зимина. Я лечащий врач вашей супруги.
— Здравствуйте. Как она? Состояние не улучшилось?
— Полчаса назад ваша жена вышла из комы. Вы можете её навестить.
Сделав глубокий вдох, не знаю, кого в первую очередь благодарить…
— Да. Конечно. Я скоро буду. Спасибо за информацию.
— До встречи, господин Захаров. Самое худшее уже позади…
Глава 29. На изломе чувств
Евгений
— Давайте я вам помогу, — перебросив мой пиджак через руку, Герман подставляет своё плечо.
— Я сам, — отвечаю так, чтобы в моем голосе звучало собственное достоинство. — Костыль лучше подай. Яна где? Выяснили?
— Парни отследили её до самой студии. Ваша Золушка переоделась в будничную одежду и занялась делом.
«Ну надо же…» — с облегчением выдыхаю. — «Бал-маскарад, судя по всему, закончился, и слава богу.
..»
— Решила вывести меня на эмоции, хитрая лиса, — хмыкаю, пристраивая костыль под мышку.
— Скорее всего, — соглашается Герман. — Она на верном пути. Не сдаётся, не смотря на то, как сложно ей сейчас.
— Да ну на хрен! — опешив, устремляю на Терентьева взгляд. — Ещё пару таких сюрпризов, как сегодня, и у нас начнутся серьезные проблемы. Отношения и так натянуты из-за этой проклятой амнезии. Так она их ещё больше усугубляет, добавляя масла в огонь.
