До последнего солдата

— Занять позицию в седловине и задержать на десять минут.

— Божественно. Запасной диск к автомату есть?

— Только тот, что в автомате.

— У меня к твоему ППШ тоже нет. Подпустишь поближе и вооружишься оружием противника. Вот тебе еще две гранаты. Все, чем могу…

Беркут уже собрался уходить, но, вновь услышав обреченно произнесенное бойцом: «Значит, вы меня здесь одного…», задержался и похлопал парня по плечу.

— Да подбодрись ты, Звонарь! Ты ведь солдат, настоящий солдат. А впереди враги, и все они… твои. Попридержи их, застав залечь, покуражься.

На фронте даже умирать надо, куражась, иначе, что это уже не война, а бойня, да и что это за солдат такой, без лихости, без куража?!

Он хотел молвить еще что-то, но, наткнувшись на затравленный, удивленный взгляд Звонаря, безнадежно умолк, поняв, что рядовой попросту не воспринимает сейчас его слова.

Проводя взглядом Крамарчука, Штубер обратил внимание, что у входа в полицейское управление появился какой-то офицер в кожаном пальто с меховым воротником.

Когда барон двинулся вслед за пленным, офицер все еще стоял, сцепив руки на нижней части живота, в позе «а ля фюрер», и из-под низко надвинутого козырька фуражки пристально наблюдал за Крамарчуком.

Не обращая при этом никакого внимания на приближавшихся Штубера и лейтенанта из гестапо.

— Господин гауптштурмфюрер, — запоздало метнулся к Штуберу появившийся на крыльце обер-лейтенант из военной разведки. — Извините, вас ждет оберштурмфюрер фон Вартенбург, — вполголоса доложил он, очевидно, подчеркивая этим, что доклад его преследует одну-единственную цель: избавить Штубера от необходимости выяснять личность гостя.

Тем более что командир батальона «рыцарей рейха» терпеть не мог подобных визитеров.

— И кто же он такой? — громко и беспардонно поинтересовался Штубер, не обращая внимания на самого Вартенбурга.

— Оберштурмфюрер прибыл из Берлина.

— Из такой глуши, да в наши края?! — воинственно осклабился барон.

— С особым заданием. Так сообщили из гестапо.

Лишь упоминание об «особом задании» спасло обер-лейтенанта от еще более неловкого положения, в которое Штубер неминуемо поставил бы его самого по поводу запоздалого доклада.

— Рад видеть вас, господин Штубер, — довольно небрежно отдал честь фон Вартенбург.

— Мне сказали, что вы из Берлина, господин Вартенбург. — Штубер решил забыть о его «фон», точно так же, как никогда, ни при каких обстоятельствах, не напоминал о своем собственном дворянском происхождении, при котором полагалась такая же приставка.