До последнего солдата

И именно то, что он спросил по-немецки, сразу повысило интерес к нему.

— Вы… владеете их языком? — спросила она по-русски.

— Вы не ответили на мой вопрос.

— Дорог. Естественно. Как любой умирающий, — тоже перешла на немецкий учительница. — Правда, будучи легкораненым, еще там, в доме, он действительно успел объясниться мне в любви — если вас интересует именно это.

— Не из ревности, скорее из любопытства.

— И даже попытался обнять. Но я отнеслась к этому, как, ну, к слабостям больного.

— Вы, конечно, не фольксдойч.

Но языку, судя по всему, обучались у русских немцев.

— Да? — зарделась Клавдия. — Вы сумели определить даже это? Чувствуется по произношению?

— И по тому, как употребляете некоторые конструкции. Но, может, только это вас и спасает. Немцы принимают вас за истинную фольксдойч.

— Но вы-то… вы вообще… настолько уверенно владеете языком. Даже не чувствуется, что подбираете слова. Удивительно. Тоже из русских немцев?

— Будем считать, что из немецких русских, — сдержанно улыбнулся Андрей.

— Так ближе к правде. Однако стоит ли превращать этот вечер — в вечер исповеди? Общаться предлагаю исключительно на немецком. Чтобы не терять языковую практику.

— Думаете, вам это еще пригодится?

— Весь мой фронтовой опыт убеждает меня в этом.

— Впрочем, конечно же пригодится: после войны вы можете стать преподавателем немецкого.

— Вряд ли это прельстит меня. Перед вами — профессиональный и потомственный военный.

Вскипел чай. Клавдия взялась помогать старику наливать в кружки, но в это время в комнату ворвался Мальчевский.

— Капитан, самолет появился! Над рекой, чуть ниже косы.

— Немецкий, что ли? — прислушался капитан.

— Наш, «кукурузничек», фанеру ему под хвост. Только что телефонисту передали: «Принимайте груз».

— Костер разожгли? — спросил Беркут уже на ходу, выбегая вслед за младшим сержантом. Он был несказанно рад, что ни штабисты, ни предчувствие его не обманули.

— Два. Да пилот нас и так видит. Вечер ясный. Коса приметная.

— Следите за грузом! — крикнул капитан бойцам.

— Как только приземлится, немедленно достать его и доставить сюда.

Первый парашют раскрылся над плавнями, и группа во главе с Мальчевским ринулась туда. Второй упал у самой косы, но старшина Бодров быстро извлек его из заиленного промерзшего мелководья. Третий же приземлился в небольшое ущелье на краю косы уже тогда, когда самолет был обнаружен зенитчиками, окопавшимися где-то у переправы, возле разбомбленного моста.