До последнего солдата

А старик Брыла молча принялся подкладывать в печь, чтобы поскорее подогреть стоявший на ней котелок с кипяченой водой.

Тем временем Клавдия и Андрей начали оголять спину раненого. Близость женщины, степной аромат ее волос привораживали и пьянили Беркута.

«Оч-чень подходящее время ты выбрал, — пытался охладить свою прыть капитан, — для чувств и всяких там нежностей. Лучше даже нафантазировать себе невозможно!».

На какое-то время майор пришел в себя и даже, едва выговаривая слова, попытался расспросить, что с ним, где находится, но, так и не дождавшись объяснений, вновь потерял сознание.

— Арзамасцев, за которым вы послали, он действительно что-то смыслит в медицине? — вполголоса поинтересовалась учительница, когда, оголив спину майора, они увидели два пулевых отверстия, и стало ясно, что при таких ранениях и такой потере крови без хирурга ему вряд ли выжить.

— Санитар-самоучка. Просто охотнее других берется перевязывать раненых.

— Странно, вы говорили о нем так, словно имели в виду профессора медицины.

— Извините, мадемуазель, другим «светилом медицины» не обзавелись.

— Значит, придется пойти по окрестным селам, — задумчиво проговорила Клавдия. Раненый лежал на широкой лавке, а они стояли над ним, склонив головы, почти касаясь лбами друг друга. — Где-то же должна быть хотя бы медсестра.

— Мы блокированы вражескими постами, поэтому поход по селам, мадемуазель, отменяется.

— Не дерзите, — произнесла она голосом суровой учительницы, пытающейся образумить расшалившегося ученика.

— Что значит «нескоро»? Как это понимать?

— Это следует понимать так, что на тот берег реки мы пойдем не скоро, — задело Андрея.

— А еще яснее вы не могли бы?…

— Мы не будем переправляться. Держимся здесь до подхода наших. Таков приказ.

Клавдия удивленно посмотрела на капитана. У нее было смуглое лицо, со строгими, почти римскими чертами, темные глаза и черные, смолистые, с едва заметными завитушками — на лбу и висках — волосы.

— Вы это — серьезно?

— Я ведь уже объяснил вам, что выполняю приказ особый командования.

— То есть вас оставили здесь на гибель? Вы обречены точно так же, как этот офицер?

— Мы всего лишь солдаты.

Закрыв глаза, Клавдия кивала головой, размышляя о чем-то своем.

— Что там с водой, отец? — вдруг испуганно спросила она, почувствовав, что Беркут слишком неосторожно приблизился лицом к ее лицу. Сама она в это время обеими руками зажимала раны майора его же окровавленной рубашкой.