Чернота зрачков почти поглотила радужку, волосы прилипли к его лбу и вискам. Он ощупывал меня, поглаживал, распаляя сильнее и сильнее. До тех пор, пока у меня не вырвался протяжный, откровенный стон.
— Мне нравится слышать тебя, — поднёс пальцы к губам и облизнул, глядя мне в глаза. – И пробовать. Самый лучший десерт.
Я прошлась языком по губам. Опустилась на колени и, расстегнув молнию, высвободила член. Мне тоже хотелось брать его, чувствовать вкус. Коснулась губами головки, обхватила и принялась ласкать. Алекс положил руку на мой затылок.
Сдавил, не подталкивая вперёд, но и не позволяя отстраниться. Да я и не собиралась.
— Чёрт, — зарычал он сквозь зубы, подавшись мне навстречу бёдрами.
Член проник глубоко, до самой глотки. Я приняла его. Помогала себе пальцами, поглаживала и дурела от его силы и собственного наслаждения. Никакой бархат не мог сравниться с ним. Лизала его, вычерчивала венки и постанывала, зная, что ему хорошо. Между ног ныло, я горела от силы собственного желания и ласкала его всё откровеннее.
Языком по твёрдости, до основания, доводя напряжение до предела.
— У меня от тебя яйца сейчас взорвутся, — просипел он."
"— Ни в коем случае, — поцелуями, пальцами. Слизала капельки воды. – Поверь, милый, я этого не допущу.
Алекс сипло постанывал, по плечам моим хлестала вода, и я, будь проклята эта жизнь, не хотела быть сейчас где-то в другом месте. Нажимая, обрисовала головку, прошлась до основания и вверх. Опять собрала капельки воды с мошонки, поглаживая, целуя. Облизала его, наслаждаясь своей мимолётной властью.
Задрала голову и столкнулась с Алексом взглядом.
— Пообещай мне, — голос был сиплым, — пообещай, Алекс, что больше ничего не будешь от меня скрывать. Если ты пойдёшь в ад, я пойду с тобой.
— Если я и пойду в ад, — кривая ухмылка, — то только ради тебя, Волчонок, — поднял меня на ноги, развернул спиной и обхватил обе груди. Сдавил, покусывая кожу на затылке. По спирали обвёл груди от сосков и, пройдясь рукой по животу, вогнал в меня два пальца.
— М-м-м, — откинула голову ему на плечо.
Его член упирался мне в поясницу, дыхание опаляло ухо.
— Мой дед был самым умным из старых хрычей, — сказал, поглаживая одним у самого края. Обводил у входа, изводя меня жаждой чувствовать его, — но в некоторых вещах он ошибался.
— И в каких? – со стоном. Слегка развернулась, провела по его влажной шее, встретила поцелуй. – В каких?
— Он говорил, что камни надёжней женщин, — продолжая ласкать. – Чёрта с два. – Резко вогнал два пальца.
