Движение назад и уже не два — три. Я хватанула воздух вместе с водой. Натянулась и прикусила губу. Ещё несколько раз в меня. Каждое из движений – маленькая смерть. Или маленькое воскрешение. Хорошенько поимев, подведя к краю чувственного экстаза, но не дав шагнуть за, он подтолкнул меня к стенке. Зеркало…
Уперевшись ладонями в ладони собственного отражения, я встретилась с Алексом взглядом и закрыла глаза, изогнувшись. Он наполнил меня до предела. Одно движение, чтобы осталось только здесь и сейчас. Член вошёл глубоко, растворяя меня в желании и наслаждении.
Алекс брал меня по-садистски неспешно, растягивая каждый момент. По самому краю. Достаточно было его воли, чтобы я полетела вниз, но он не пускал, продолжал гнать к самому глубокому месту нашей общей пропасти. Грудь ныла, в животе тянуло – сладко, чувственно. Капли воды стекали по зеркалу, рассекая отражение.
— Твой дед был не так уж и не прав, — застонала с его очередным проникновением. – От камня… тебе бы не грозило получить пулю…
— С какой стороны посмотреть, — накрыл левую грудь.
Сминал, лаская, второй рукой держал меня за бедро.
Медленные толчки сменились быстрыми. Мелкими поцелуями, прихватывая кожу, Алекс покрывал мои плечи, касался тела. Перед глазами вдруг возникло искажённое злобой лицо охранника, на миг возбуждение померкло, но стоило мне поднять веки, я увидела наше с Алексом отражение. Чёрную пропасть его зрачков в расплавленном серебре и себя – подчиняющуюся ему и совершенно подчинившую его себе.
— Девочка, — сдавленно, так, что я почувствовала рвущее его вены желание, простонал он сквозь зубы и вошёл в меня до предела.
— Алекс… — всхлип сквозь зубы. Стон. Напряжение…
Вскинув голову, я ударила ладонью о стекло. Это было больше, чем я могла выдержать. Каждый раз так хорошо, что казалось, вот-вот умру. Вода брызгами полетела из-под пальцев. Мокрые лосины болтались под стопами, и меня охватило чувство дежавю. Повернулась к Алексу лицом, и он стремглав подхватил меня под коленкой. Поднял ногу и снова вошёл.
— Никогда, — сгребла волосы у его шеи. Стон, его губы по моим. Сжала пальцы сильнее, поддалась нашему единому ритму, — никогда не давай обиженной женщине заряженный пистолет. Ты…
— Я сволочь, — так глубоко, что перехватило дыхание. – Сукин сын. Да, девочка…
— Да… — влажными губами по губам. То ли соглашаясь, то ли моля не останавливаться – хрен разберёшь. – Да-а-а…
Зарычав, он прижался ко мне. Коротко поцеловал и, крепко держа, вошёл несколько раз.
