Теона у меня на руках закряхтела, заёрзала, и я несколько раз качнула её. Малышка успокоилась. Шум листьев убаюкивал, как и звук накатывающих на берег волн.
Милана поджала губы и повторила с упрямой ожесточённостью:
— Этот человек не может быть моим отцом, Стэлла. Не может.
Только обе мы знали, что как раз наоборот. Разговор, который я слышала на яхте и увечья от пыток на теле Ангелины подтверждали это. Доказательств у нас не было, ответ знала только сама Ангелина, но с того дня, как пришла в себя, она не сказала ни слова.
Поставив стакан на стол, Милана дотянулась до Теоны. Сползла с кресла и, встав на колени, погладила одеяльце. Выражение её лица приобрело прежнюю мягкость, подол платья опавшим голубым шатром раскинулся возле ног. Сидя возле кресла, она поглаживала мою спящую девочку, но, я знала, думала о чём-то своём. Две птицы кружились в небе в известном только им танце, день клонился к завершению, но ощущение жизни было бесконечным.
— Вы почему не идёте? – Надия принесла с собой порыв тёплого просоленного ветра.
Её распущенные волосы беспорядочно лежали на плечах, к подолу лёгкого платья прилип песок. – Там папа…
— Тихо, — пришикнула я. Взглядом указала на Теону. – Сестру разбудишь.
Надия скорчила рожицу. Вытянула шею и заглянула в отворот кулька.
— Она всё время дрыхнет, — заявила недовольно. Схватила мой сок и жадно выпила почти до конца.
Милана сделала знак появившемуся вместе с Надей сыну.
— Они всегда так, когда мелкие, — со знанием дела ответил тот.
Я подавила улыбку. Кому-кому, а этому парню опыта было не занимать.
— Пойдём змея пускать, — нетерпеливо позвала Надя. – Он во-о-от, — развела руки в стороны, — такой. И на хвосте у него кисточка. Папа ему ещё глаза нарисовал, — чуть насупилась, — только один больше другого. Он сказал, что нормально, только всё равно один больше другого. Пойдём, мам, — проныла она. И ты тоже пойдём, тётя Мила.
— Да, мам, пойдём, — принялся «подпевать» Марк. – Папа сказал, что мы потом тоже такого сделаем и запустим. Но только если этого мы запустим вместе с тобой.
— Он такого не говорил, — тут же гневно возразила Надия.
— Он мне говорил.
Пока дети разбирались, кто кому и что говорил, мы с Миланой обменялись взглядами. Теона снова заёрзала. Сделав знак подруге, чтобы шла вместе с детьми, я принялась успокаивать младшую дочь. Родилась она почти на две недели раньше срока, хотя предпосылок к этому не было. Стало ли это следствием пережитого в начале беременности стресса, сказать не смог бы никто.
