До самой смерти

В этом дело? Кончились деньги?

– Нет… Не совсем… Мама говорит, что мы потянем, но… Только не обижайтесь! Поймите правильно! Вы же знаете, как я люблю вас обеих. Просто… После всего, что произошло, я больше не хочу здесь находиться.

– Мы ведь справились, Кэрол! Вместе! – уговаривала я, а сама старалась отогнать панику. Не видеть свечей. Не чувствовать запах воска. Не вспоминать о колокольчиках.

Кэрол продолжала возить вилкой по тарелке.

– Я подумываю про художественный колледж – факультет дизайна. В монастыре этих предметов толком не преподают.

Я не знала, что сказать.

– Ты сообщила учителям? – Салли поставила тарелку на ковер.

– Значит, сестра Вероника уже знает?

– Простите! Я хотела вам первым рассказать, но вы расстроились бы, а я не хотела расстраивать вас перед экзаменами.

Кэрол натянуто улыбнулась мне, затем Салли. Мы молчали, не решаясь высказать то, о чем думали на самом деле.

– Зато вы будете навещать меня на выходных! Повеселимся! Погуляем по городу!

– Здо́рово, – пробормотала я, не отрывая глаз от еды, стынущей на моей тарелке – кусочки мяса в желеобразной оранжевой жиже.

Потом мы соскребли недоеденный ужин обратно в коробки.

Все трое знали, что этого не будет. Встреч по выходным. Кэрол даже маму не навещала. Как только ей исполнилось восемнадцать, она поехала по программе обмена во Францию, потом работала горничной на лыжном курорте в Австрии.

Так мы и закрыли ящик Пандоры, притворились, что ничего не было. Никогда больше не обсуждали. Ни свечи. Ни клятву. Ни колокольчики.

Конечно, я волновалась за Кэрол и ужасно скучала. Однако если уж говорить правду… Было еще одно, неожиданное для меня самой, чувство, когда Кэрол отдалилась. Облегчение.

Потом слегка переставляет корзину, вновь садится на стул и набирает еще пригоршню шариков из ящика.

Перекатывает в ладони, медлит. Да, отвлечься на шарики не получается – это полный идиотизм. Новых клиентов нет, несмотря на рекламные объявления, которые он повсюду разместил. Все равно нужно бороться с искушением и ни в коем случае ей не звонить. Будет только хуже.

Мэтью запускает очередной шарик, смотрит, как он, поблескивая, катится по столу. Шлеп. Еще один снаряд, на этот раз слишком быстро.