До самой смерти

Она покупает продукты, печет – раскатывает на большом кухонном столе тесто. А я вижу жизнь словно сквозь мучную дымку. Все туманно. Я в белом облаке муки.

Поначалу, пока мальчики в школе, я еще делаю вид, что работаю – сижу за компьютером, ищу идеи новых выпусков для Стеллы. Однако это бессмысленно. Я не в состоянии сосредоточиться, бесцельно брожу по интернету, ищу рецепты хлебного пудинга и жаркого.

Когда электронные письма и сообщения от Стеллы меняют тон с саркастического на гневный, а затем близкий к истерике, я скрепя сердце слушаю маминого совета и иду к доктору за справкой.

Даже в помутненном состоянии рассудка понимая, что в профессиональном плане это самоубийство. Обо мне уже сплетничают после внезапного бегства со съемок «Воссоединения старых друзей».

– Бедная! – неубедительно сочувствует Стелла по телефону.

Наша передача исследует душевные травмы героев, а ее продюсер плевать хотела на мои страдания – забавный парадокс, правда? Хорошая новость – деньги выплатят. По контракту – три месяца больничного с сохранением заработной платы, а потом перевод во внештатные сотрудники.

– Не беспокойся о работе, дорогая! Главное – выздороветь! – утешает мама.

Я, словно ребенок, живу по маминому расписанию. Она напоминает, когда поесть и помыться, мы вместе ведем хозяйство, слушаем радиоспектакли. Под маминым руководством я осваиваю новые блюда, чему активно сопротивлялась в период подросткового бунтарства, даже почечное сало почти удается.

Однажды мальчишки, придя на кухню, корчат недовольные мины.

– Пельмени? – с подозрением спрашивают они.

– Не закатывайте глаза, а то так и останутся! – говорим мы с мамой почти хором. Она ловит мой взгляд и улыбается.

– Хотя бы попробуй! – жалобно говорю я и нарочно надуваю губы, чтобы насмешить Сэма, который гоняет по тарелке пельмень.

Сэм зажимает нос и кладет в рот маленький кусочек. Молчит. Значит, вкусно, однако признаваться не желает. Когда он был помладше, иногда таскал куски с чужих тарелок, чтобы не показать, что ему понравилась еда, которую я заставила его попробовать.

Из гордости. Маленький бунтарь. Мой Сэм. Я улыбаюсь маме в ответ – мне приятно воспоминание и непривычное ощущение на лице.

Жизнь течет восхитительно-размеренно. По средам мы печем яблочный пирог. В четверг у нас жаркое – мальчишки его теперь ценят, особенно по сравнению с пельменями. По пятницам – рыба. Именно в таком порядке. Дом наполняется ароматами детства.

Мама ничего не требует. Не задает вопросов. Не давит.