Мало того, что ты заявила, что я тебе не нравлюсь, так ты меня ещё и укусила. Потом отказалась от своих дражайших каблуков, из-за которых накануне у нас с тобой был неприятный разговор, и ты открыто наплевала на моё предостережение временно исключить их из гардероба. Дальше… Дальше ты запомнила, наконец, что я люблю и чай, и кофе. Хотя за то время, что мы вместе, ты упорно не замечала моих пристрастий и каждый раз просила – заметь, просила! – чтобы мне варили кофе. Сама ты в последнее время не удосуживалась меня кормить.
Да, и твой вчерашний ужин, когда ты накрыла мне стол – так же не вписывается в общую картину тебя прежней. Про тренажерный зал я вообще молчу. А, да, забыл твоё возмущенное лицо, когда я сообщил, что ты намеревалась отдать мне ребенка за пять миллионов. И сегодня… Пруд, лебеди, Игнат, которого ты окрестила «мальчиком», и фисташковое мороженое. Ты терпеть не можешь мороженое, Настя. Полнейшее несоответствие тебя прежней и нынешней. Вот я и гадаю: или амнезия на тебя подействовала таким странным образом, что в моем доме живет теперь совершенно незнакомый человек, или ты снова водворяешь в жизнь очередную хитроумную комбинацию.
И да, если бы мои парни и прочие общие знакомые не взяли в оборот твою мадам Мистерию, я бы склонился к второму варианту. Чай готов.
Настя плавно опустила ноги и хотела уже идти за чаем, когда Миша, чертыхнувшись, взмахом руки остановил её:
– Вот. Вот об этом я и говорю.
– О чем?
Она поджала плечи и кусала губы в нерешительности, обдумывая его слова.
– Ты бы ни за что ещё неделю назад не встала с тахты, а подождала бы, пока я тебе поставлю чай на поднос.
Настя качнула головой и подняла руки, жестом говоря, что услышала достаточно.
– Я даже не буду спрашивать, кто такая… ээээ… мадам Мистерия?
– Сваха, занимающаяся пристраиванием девочек богатым холостякам. А потом вы платите ей пожизненное содержание.
– Миша, – она сделала паузу. – Не надо. Иначе я даже чай не смогу выпить, а у меня пересохло в горле.
– И – да. Раньше я тебя называл Настёной, а ты меня часто Минькой.
За последние дни ты ни разу меня так не назвала. Что скажешь? И ещё… Забыл самое главное – ты откровенно и открыто говоришь о том, что думаешь и что чувствуешь. Такого тоже за тобой не водилось.
– Ну да, ну да… Я помню. Расчетливая стерва. – На этот раз улыбка Насти была более мягкой, немного ироничной и отчего-то безумно притягательной.
Настя поднялась и прошла к кухонной столешнице, на которой стояла чашечка с её чаем.
– Спасибо за чай.
