Между ними была не пропасть.
Лишь чашка с горячим чаем.
Глава 14
Михаил аккуратно, не разрывая зрительного контакта разжал тонкие пальчики жены – без единого кольца, даже обручального на них не было – и забрал чашку. Поставил её на столешницу, после чего поднял руку и дотронулся до щеки Насти. Девушка стояла, часто дышала, отчего её грудь под халатом призывно колыхалась, вызывая в мужчине вполне определенные желания.
Он давал Насте время. Короткие секунды-мгновения, которым вряд ли суждено было перетечь в долгие минуты.
Он видел по глазам жены, что внутри неё происходит борьба. И снова сущность дельца победила в Михаиле – он решил поспособствовать тому, чтобы Настя приняла правильное решение, в его пользу. Он ничего ей не обещал, ничего больше не говорил. Он не спеша склонил голову и накрыл губы жены своими.
Чтобы сразу же глухо застонать. Какого черта происходит?.. Отчего у него внутри вспыхивает жадное, всепоглощающее пламя, вытесняющее любые доводы разума, стоит только прикоснуться к трепещущем губам Насти? Они были невообразимо вкусными, словно ты прикасаешься к запретному плоду или долгое время обходился без десерта и вот, наконец, ты смог себе позволить сладость.
Заслужил. Михаил не набросился на рот Насти, как того требовало вожделение, что скручивало его внутренности. Он прикоснулся нежно, осторожно, намереваясь пить нектар медленными глотками. Он скользил по её губам своими, наслаждаясь ощущением, что Настя рядом. Если бы ещё пару дней назад Зареченскому сказали, что он будет целовать Настю и опасаться, что она ему откажет, он бы рассмеялся.
Настя до взрыва в метро только и мечтала, как бы заполучить мужа в постель, искренне веря, что ласками и тем, что находится у неё между ног, она сможет наладить отношения. Сейчас же у Миши сложилось стойкое чувство, что он прикасается к данной женщине едва ли не впервые.
Она не спеша приоткрыла губы, и он снова невольно застонал, ловя её отклик.
Но радоваться Зареченскому оставалось недолго, потому что две ладони ощутимо уперлись ему в грудь.
– Что?.. – выдохнул он, с трудом заставив себя оторваться от неё.
– Я хочу попробовать.
Он смотрел в лицо жены, щеки раскраснелись, ресницы трепещут.
– Что попробовать, Настя?
Она его убивала. Медленно и с чувством.
– Тебя.
Её «тебя» было похлеще нокаута, и, пока он пытался прийти в себя и понять, что она подразумевает, Настя продолжила:
– Моё тело помнит тебя. Ты прикасаешься, Миша, и во мне появляется томление.
