Но я хочу большего… Хочу понять и это… Сначала думала, что между нами не будет секса, потому что люди, которые разводятся, не занимаются любовью. Но сейчас я хочу попробовать тебя. Возможно, совершаю ошибку. Очередную.
И улыбнулась. Грустно.
А у Зареченского словно сердце стиснуло тисками, да так, что не вздохнуть не выдохнуть. И захотелось собственноручно сомкнуть ладони на шее того ублюдка, что делал её улыбку печальной.
В данном случае это был он сам.
– Всё будет хорошо.
Он снова потянулся к Насте и снова натолкнулся на её ладони между их телами. Его аж тряхануло от нетерпения, хотелось раздраженно бросить – что не так? Почему снова преграда? Он не узнавал себя. Где тот ироничный Зареченский, что относился к сексу достаточно легко? У него были принципы в отношении брака, но сейчас он теплился, угли догорали. Ему ничего не стоило провести вечер в клубе, расслабиться, снять какую-нибудь красотку, щедро заплатив за услуги. Но нет, Михаила тянуло домой.
А в ушах снова звучало: «Это так… красиво».
– Пошли.
Её узкая ладонь скользнула по его груди, и он весь напрягся. Неужели…
Но нет, она скользнула по его бедру, чтобы сжать его ладонь.
– Здесь?
Он ни черта не понимал. Маленькая блондинка сегодня задалась целью вынести ему голову.
– Да, здесь.
Она подвела его к широкому большому угловому дивану, и, остановившись, заглянула в лицо."
"– Не хочу в спальне. Спальня – это так по-семейному, по-правильному, а у нас же с тобой, Миша, не так.
Черт. А вот в эту секунду ему уже захотелось сжать ладони на её тонкой красивой шейке. Одно дело, когда ты говоришь, что от вашего брака и отношений не осталось ничего, кроме формальности, и окончательное расставание сдерживают два фактора – беременность и потеря памяти. И другое, когда та, что непрестанно удивляет тебя, откровенничает, и на которую у тебя при одной мысли встает, да так, точно ты – сопливый, прыщавый юнец, видевший обнаженку только на Youtube, а не её официальный муж.
В голове Зареченского что-то перемкнуло.
Значит, у них не так.
Темное, что присуще каждому мужчине, всколыхнулось в душе. Он настраивался на нежность, готов был дарить, а не брать, а его резво так опустили на землю. Хорошо, хоть не мордой в пол.
Не так у них видите ли!
– И алкоголь… Блин, прости, но… Прости…
Вот тут было впору смеяться.
