Доберман

Ей не хотелось, чтобы ее однажды снова затащили в темный угол, выманивая таким образом Добермана. И ей не хотелось снова возиться с бумагами и чужим платежом.

Переезжать нужно. Но страх перед другим городом… нет, страной! – заставлял Миру ежиться и пугаться. Она начинала учить корейский, когда они планировали с Клейном лететь вместе. Но теперь она одна. Будет жить в городе, где говорят на другом языке. С чужими людьми.

Это очень пугало. Релион заметил ее беспокойство. Он поставил коробки, поправив свою шифоновую рубашку, и подсел рядом.

– Не бойся. Будет легче, когда начнешь. Вещи у тебя уже собраны… Полдела сделано.

Райз покачала головой. Она вдруг ощутила себя разбитой и беспомощной.

– Я не знаю, куда все катится. Адриана больше нет рядом, и я должна бежать на другой континент по его вине. Я же теперь совершенно одна.

– Не вини его в том, что он оставил тебя. Так правда будет лучше… Я думаю. Не страшись переезда. Воспринимай это как… Ну, начало новой жизни. Новая страна, новый язык, новая учеба.

Попробуй забыть все, когда переедешь, и начать заново.

Мира слабо кивнула. В словах Рела был смысл, хотя и слишком далекий для ее понимания. Как она могла спокойно принять мысль о том, что теперь Клейн не с ней? И теперь им больше не увидеться?

В комнату вошла Эльке. Она довольно улыбнулась, отпихнув ногой очередную коробку, и подошла к друзьям.

– Моя старшая сестра Мина сдает квартиру близко к центру. Мы договорились, что для тебя она сделает большую скидку. Жилье уже готово!

Вуд ободряюще поднял большой палец вверх, а Мира вздохнула.

Теперь немного полегче. Раух же была полукровкой: отец кореец, а мать австралийка. И теперь ее родные примут Райз в новом городе. Не так страшно. К тому же, какое-то время с ней будет Релион.

– Ладно, – устало кивнула Мира. – Я переезжаю.

– Прекрасно. Только Айван хотел лишь вашего расставания, а не переезда, но ладно.

Мира ошарашенно посмотрела на Вуда. Он вопросительно вскинул брови.

– Что это за «хотел вашего расставания»? Он как-то повлиял на это?

Мира начинала ощущать, как внутри у нее все вскипает.

С того момента, когда она видела Адриана в последний раз, она выплакала всю отведенную ей дозу слез. Теперь их уже не было, и вместо горя и сожаления оставалась лишь злость. Она знала, что это плохо. И ей не хотелось оставаться озлобленной и сухой после такого романа. Ей снова придется учиться жить самой и вновь приобрести женскую нежность и кротость. Но не сейчас.

– Ты разве не знала? – Рел хмыкнул.