– Нет, что ты, – смутилась Лида, пряча взгляд, – просто у меня дела, и если ты не против…
– Выходной же, сиди дома, – усмехнулся он, буравя ее неулыбчивым острым взглядом. – Или ты до полиции хочешь добежать?"
"– Нет, нет! – Лида помотала головой, досадливо смахнув расползающуюся толстую косу опять за спину. – У меня и правда дела. В магазин надо… И вообще…
– Я сказал, дома сиди, – уже жестко, без улыбки сказал он, – жратва есть, остальное потом.
– Но…
– Закройся.
Приказ прозвучал сухо и однозначно.
Лида растерянно похлопала ресницами, потом с досадой поставила кружку с чаем на стол и вышла в зал, кипя от негодования.
И от злости на себя – дуру редкостную, притащившую зверя в дом.
Влад зашел в зал следом за ней, постоял в дверях, изучая ее напряженную спину, затем шагнул вперед и неожиданно провел пальцами по распушившейся косе.
Лида перестала дышать.
Такого страха, такого дикого, неконтролируемого ужаса она не испытывала никогда в жизни.
Девушка замерла, боясь пошевелиться, ощущая только, как грубая ладонь скользит вверх и вниз по ее волосам, чуть зарываясь, пропуская выбившиеся из косы пряди между пальцами.
Как придвинувшийся близко, невозможно близко мужчина, нависает над ней всей своей массой, хрипло дышит в макушку, шевеля волосы.
Это было настолько страшно, что все мысли просто вылетели из головы, ставшей внезапно пустой и звонкой. И Лида стояла, терпя прикосновения, и не в силах даже вздохнуть, не то что с места двинуться.
– Красивая какая… Коса. – Тяжелая лапища, внезапно перестав быть аккуратной, грубо прихватила волосы в основании косы, потянула, заставляя девушку беспомощно и мучительно изогнуть шею.
Горячее дыхание обожгло кожу возле ушка:
– Парень есть у тебя, котенок? А?
– Нет, нет! – прошептала Лида, застыв в ужасе. Где-то далеко, практически на краю уплывающего, не желающего воспринимать этот кошмар сознания, мелькнула уже совсем паническая мысль, что надо было соврать. Сказать, что есть.
– А чего так? – Влад, практически прикасаясь губами к беззащитно откинутой шее, втянул ее запах дрогнувшими ноздрями, – хорошенькая такая.
И сладкая.
– Я… Учусь… Не до того…
Боже, о чем они сейчас говорят? Как она вообще умудряется что-то говорить? Как она соображать умудряется?
Лида стояла, не шевелясь, прекрасно понимая, что никаким его действиям она противостоять не сможет.
Захочет убить – убьет. Захочет изнасиловать – изнасилует.
Она полностью в его власти.
Единственное, что она могла сделать в этой ситуации, это переждать.
