Съезжаю с сиденья, пытаюсь успокоиться, но ничего не выходит. Андрей, наконец, садится в машину и трогается с места. Мне и выбежать назад хочется, унижаться, но быть рядом, и уехать прочь подальше от этого места и от Адамади.
Вдыхаю глубоко и замираю, замолкая, потому что явно чувствую горько-терпкий запах Константина. Фокусирую взгляд и понимаю, что за рулем ОН! Смотрю ему в затылок, и ни вздохнуть ни выдохнуть. Слезы все равно катятся из глаз, но уже беззвучно…
Минут через десять езды на скорости он резко сворачивает в небольшую рощу и тормозит.
Выходит из машины, громко хлопая дверью, и машина содрогается. Так и не оделся, в одной тонкой рубашке. Тишина, вновь курит, запрокидывая голову к небу.
Слишком много сигарет.
Слишком много молчаливой истерики от Константина.
Слишком много разрушительных эмоций от холодного мужчины.
Его словно разрывает изнутри и ломает. А я уже давно сломалась и жду его вердикта."
"Он вышвыривает недокуренную сигарету, открывает дверь с моей стороны и садится рядом.
Не дает опомниться и надышаться им. Обхватывает мое лицо холодными ладонями и долго смотрит на мои слезы. Дышит часто, словно пробежал марафон напряженный, но глаза уже не пустые. Там много всего наслаивается друг на друга, и все эти чувства лавиной обрушиваются на меня.
— Сейчас у меня есть только ты и сын, — его голос хрипит, будто он простужен. — Не бойся меня. Я держу свое сумасшествие под контролем, — глотает воздух, ему трудно говорить и раскрываться предо мной, но он это делает, словно вскрывает старую болезненную рану.
Мне даже кажется, что я слышу оглушительные удары его сердца. — Я заматерел, циничный и холодный, так сложилось. Отогрей меня. Ты сможешь. Я знаю, — хаотично стирает с моих щек слезы. — Я разучился любить, но я постараюсь дать тебе все, что ты хочешь, — произносит шепотом. Мне кажется, мы падаем с высоты, больно, страшно, но вместе. — Солгу, если скажу, что мое прошлое не будет нам мешать. Они всегда останутся во мне.
Это то, что невозможно забыть. Это часть меня. Больная, нездоровая, параноидальная, но я бросаю свой дом с призраками, отпускаю их и хочу быть с тобой. С тобой и сыном. Помоги мне шагнуть в новую жизнь, вылечи меня, — надрывно просит он. — Я обнажен перед тобой, дальше некуда, даже кожу содрал и показал свою уродливую душу. Делай, что хочешь, — останавливается, глотает воздух, закрывает глаза, но через несколько секунд открывает.
