Добровольно проданная

Да я и не особо вслушиваюсь, Ужин очень вкусный: креветки с травами и соусом, мясо, теплый салат, так вкусно пахнущий оливковым маслом и сыром, хрустящий хлеб. Никогда не была любительницей алкоголя и ничего не понимала в вине. Но Константин настойчиво наполняет мой бокал вином, и я понимаю, как вкусно оно сочетается с едой.

Я больше рассматриваю людей. Даже не скажешь, что Мирослава прожила с мужем пятнадцать лет. Они такие внимательные друг к другу и смотрят друг на друга по-особенному, постоянно невзначай касаясь,

А вот Юлиана и Родион ведут себя именно так, как прокомментировала Мирослава — потребительски, Он смотрит на нее с похотью и грязно лапает, не стесняясь, а она делает вид, что ей все это нравится, Слава богу, никто не обращает на меня внимания и не задает лишних вопросов, я просто дополняю Константина, находясь рядом, В какой-то момент гости расслабляются и лениво общаются, попивая вино.

И я тоже. Алкоголь приятно кружит голову, а шутки мужа Мирославы расслабляют и заставляют улыбаться. Обстановка уже не кажется такой страшной и мучительной, как в самом начале,

Вечер проходил легко, пока я не почувствовала, как на мое колено под столом ложится горячая ладонь Константина, Напрягаюсь, потому что он не останавливается. Разговаривает о бизнесе с Родионом, а сам водит рукой по моей ноге, немного задирая платье, доходит до бедра и возвращается назад. Скатерть длинная, мы сидим так, что никто не может видеть, что творит Адамади. Но я сдавливаю бокал с вином и боязливо осматриваю присутствующих, поворачиваюсь к Константину, а он будто вообще не обращает на меня внимания, но наглая горячая ладонь уже забирается под платье и ласкает внутреннюю сторону бедра.

Сжимаюсь и почти вскрикиваю, закусывая губу, оттого что Константин с силой раздвигает мои ноги и немного больно сжимает — очень убедительная просьба не сопротивляться.

Дальше он творит то, о чем мне стыдно даже подумать. Щеки горят, когда его пальцы подбираются к плоти и медленно, лениво водят по ней.

Он нажимает на складочки, вдавливая палец внутрь, и я снова неконтролируемо сжимаю ноги. Константин вдруг отпускает меня и наполняет мой бокал вином,

— Расслабься и не смей больше сжиматься, — с нажимом шепчет он, поправляя прядь моих волос, и снова возвращается к беседе с Родионом.

Расслабиться, естественно, не получается, но я послушно развожу ноги, позволяя его пальцам вновь вонзиться в мою плоть.