Добрые предзнаменования

Между звонками они делали пометки в списках, пили кофе и дивились дождю, сплошным потоком струившемуся по окнам. Они оставались на посту, словно оркестр с «Титаника». Если вы не сможете продать окна с установкой в такую погоду, вы не сможете продать их никогда.

Лиза Морроу говорила в трубку:

— …Да-да, сэр, если позволите, я договорю, нет, сэр, я вас прекрасно поняла, но если бы вы только…

Услышав в трубке короткие гудки, она закончила:

— Ну и пошел сам подальше, соплежуй.

— У меня еще один из ванной, — сообщила она своим собратьям по ремеслу.

Она набрала следующий номер в списке.

Лиза никогда не собиралась стать телефонным продавцом. На самом деле она хотела стать всемирно известной прожигательницей жизни и звездой модных курортов, но ей не удалось закончить и девяти классов.

Если бы она была достаточно усидчивой, чтобы преуспеть в карьере всемирно известной прожигательницы жизни и звезды модных курортов, или медсестры в кабинете дантиста (вторая профессия, которую она указала в профориентационной анкете), или, впрочем, в любой другой карьере, кроме карьеры телефонного продавца, работающего именно в этом офисе, ее жизнь была бы дольше и, возможно, намного интереснее.

Может быть, ненамного дольше, принимая во внимание, что сегодня — день Армагеддона, но уж на несколько часов наверняка.

А для того чтобы продлить себе жизнь на эти несколько часов, ей нужно было просто не набирать тот номер, который она только что набрала и который числился в ее списке как дом мистера А. Дж. Колли (фамилию переврали в лучших традициях передаваемых в десятые руки списков для почтовых рассылок) в районе Мейфэр.

Но она его набрала. И подождала, пока он не позвонил четыре раза. И сказала:

— Вот фигня, опять автоответчик, — и уже опускала трубку.

И тут из трубки что-то вылезло.

Оно было похоже на жирного короткого червя. Огромного жирного червя, состоящего из тысяч и тысяч крохотных жирных червей, и все они извивались и издавали один и тот же вопль. Миллионы крошечных ртов яростно открывались и закрывались, и каждый кричал одно:

Оно замолчало. Оно слепо качнулось взад-вперед, словно оценивая обстановку.

Потом оно распалось.

Оно распалось на тысячи тысяч извивающихся серых червей.