Добрые предзнаменования

Когда она заговорила, голос ее звучал так, словно давно зарубцевавшиеся воспоминания побеспокоили ее первый раз за долгие годы.

— Да, — сказала она.

— Может ли быть, что при подмене произошли какие-то ошибки?

— У вас должны быть записи, — сказал он. — Записи остаются всегда. В наши дни — везде и у всех.

Он гордо посмотрел на Азирафеля.

— Одна из моих лучших идей.

— Конечно, — сказала Мэри Ходжес.

— И где они? — вкрадчиво спросил Азирафель.

— Сразу после родов был пожар.

Кроули застонал и в отчаянии воздел руки.

— Наверное, Хастур, — сказал он. — Это в его стиле. Вот и доверяй им! Бьюсь об заклад, он еще считает, что это было очень умно с его стороны.

— Не могли бы вы вспомнить что-нибудь о другом ребенке? — спросил Азирафель.

— Расскажите, будьте добры.

— У него были утютюсенькие пальчики.

— И он вообще был такой хорошенький, — мечтательно добавила Мэри Ходжес.

Со двора послышался звук полицейской сирены, тут же оборванный метким попаданием крупнокалиберной пули. Азирафель толкнул Кроули в бок.

— Давай быстрее, — сказал он. — Сейчас здесь будет полиция, и тогда мы завязнем надолго. Мой моральный долг — помочь в расследовании. — Он подумал и добавил: — Может, она сможет вспомнить, не рожал ли здесь в ту ночь еще кто-нибудь…

Судя по звукам, в холл ворвался отряд полицейских.

— Останови их, — сказал Кроули. — Нам нужно еще немного времени!

Азирафель покачал головой.

— Еще одно чудо — и нас могут заметить Сверху. Если ты и правда хочешь, чтобы Гавриил или кто другой заинтересовался, с чего бы это вдруг заснул отряд из сорока полицейских…

— Ладно, — махнул рукой Кроули.

— Через тридцать секунд вы проснетесь, — Азирафель повернулся к бывшей монахине, все еще не вышедшей из транса, — и вспомните, что вам снился чудесный сон про то, что вам больше всего нравится, и…

— Хорошо, хорошо, — вздохнул Кроули. — Так мы идем?

Никто не заметил, как они скрылись. Полиция была слишком занята, собирая сорок опьяненных адреналином и очень инициативных ветеранов с фронтов современного менеджмента.

Три полицейских фургона испортили газон глубокими рытвинами. Азирафель заставил Кроули пропустить первую из машин «Скорой помощи», но потом «Бентли» сразу рванулся в ночь. Позади летний домик и бельведер уже полыхали в полную силу.

— Все-таки мы оставили бедняжку в ужасном положении, — сказал ангел.

— Ты думаешь? — рассеянно произнес Кроули.