Добыча хищника (СИ)

– Ш-ш-ш, – приблизившись, он опускается передо мной на колени и протягивает руку, лаская пальцами мои горячие и сухие губы: – Будет условие: не прикасайся ко мне без разрешения.

Вот так? Только не бросай меня в терновый куст?..

Я смущенно улыбаюсь и оттого чувствую дьявольскую неловкость. Стыжусь собственной неопытности…

Господи.

– Может, нам придумать стоп-слово… – скрываю смятение за наигранной бравадой. – И в первый раз обойдемся без шлепков?

Может, ты уже заткнешься?

Я краснею от собственной дурости.

Тайгет смотрит пронзительно – проклятье, как же он серьезен!

– Не искушай меня, Эля, – от его интонации по моему телу проносится волна жара и устремляется вниз живота.

– Шевелится можно?

– Еще слово, и я действительно тебя отшлепаю.

Он склоняется и целует меня.

Ох… я жалею только о том, что этот поцелуй скоро прервется. Мои руки приподнимаются, и я сжимаю пальцы в кулаки, помня о предостережении.

– Тай, я… – выдыхаю коротко, – уже хочу прикоснуться к тебе. Можно?

Его взгляд падает вниз на мои обнаженные ноги. Он поддевает пальцем ворот моей футболки и тянет вверх, заставляя тоже встать на колени. Теперь мы лицом к лицу и, кажется, полностью принадлежим друг другу.

Его «да» пронзает мое сознание раскаленной иглой, и мое дыхание учащается."

"Тянусь к его лицу под грохот собственного сердца. Мои пальцы прикасаются к его подбородку и скользят по слегка колючей щеке.

Тайгет резко тянет воздух сквозь стиснутые зубы, и я отдергиваю руку.

– Тебе не нравится?

Он кусает нижнюю губу:

– Продолжай.

Я прикасаюсь смелее.

– Так? – веду пальцами по его шее вниз.

– Да, – его кадык дергается, он закрывает глаза.

Демонстрация его наслаждения сводит меня с ума.

Мои ладони оказываются у него на груди, а затем прикасаются к животу.

– Твою мать…

Его пресс напрягается, четко очерчиваются косые мышцы – он резко перехватывает мои руки и укладывает меня на спину, а сам нависает сверху в одной из самых страшных своих ипостасей.

Тишину комнаты разрывает лишь наше хриплое дыхание.

Тай несдержанно впивается мне в губы, а затем сладко лижет мой рот, и это хорошо настолько, что я едва могу сохранить выдержку.