Его не спешат отпускать, но ни обвинительного, ни оправдательного приговора не выносят. Суд затягивается, но папа говорит, что на следующем заседании, скорее всего, уже все будет понятно, так что к нему мне нужно выпустить новую статью. Уже не под лейблом Орлова. Вряд ли он позволит мне выпустить хоть что-то под своим именем, так что я планирую сделать это самостоятельно и продвигать статью через соцсети, чтобы привлечь к ней как можно больше внимания.
— К главврачу, — хмыкает непонятно откуда взявшийся охранник.
— К нему записываться нужно. За несколько недель.
— У меня нет столько времени.
— Ни у кого нет, — хладнокровно отрезает и решительно подталкивает меня к выходу.
Я хоть и сопротивляюсь, да против огромного амбала мне это мало помогает.
— Послушайте, мне надо. Очень. На пару минут.
— Нет его. И не будет. Приходите через несколько недель.
И все. Перед моим носом захлопывают дверь, и сдается мне, что если попытаюсь снова войти, то меня выставят еще раз, а потом могут и в полицию позвонить, а папа мне четко сказал: не высовываться, что я, конечно же, пропустила мимо ушей.
Стою снова под дверью в надежде, что хоть кто-нибудь нужный мне выйдет, но по ту сторону словно все затаились. Выходят только пациенты, а врачей — ни одного. Из тех, у кого можно хоть что-то спросить.
Расстроенная, я даже не знаю, куда податься, но тут на крыльцо выходит молоденькая медсестричка.
— Если хочешь застать главврача, то поторопись. Он скоро уезжает. Его авто на парковке сзади. Белый мерседес.
Он там один такой, не пропустишь. Там и поговорите.
Тихо сказав это, она уходит, а я стрелой лечу к мерседесу и пристраиваюсь так, чтобы сначала меня не было видно, ведь мало ли что главврачу при виде меня вздумается. Сбежит обратно в больницу, и ищи потом, из какого именно черного хода он вышел.
Скрестив пальцы, жду. Дожидаюсь момента, когда он выходит, подходит к автомобилю и, громко разговаривая по телефону, снимает блокировку, забираясь на переднее сиденье. Я тут же сажусь на заднее.
Встречаемся взглядами в зеркале заднего вида.
— Перезвоню, — бросает холодно в трубку. — Вы кто?
— Вы знаете.
— Хотел бы не знать.
— Давайте поговорим?
— Вы не достали никого из персонала и пришли ко мне?
— Надеюсь воззвать к вашей совести.
Он тяжело вздыхает и заводит двигатель, блокируя дверцы автомобиля. Мне бы, по-хорошему, испугаться, ведь я наедине с довольно высоким и сильным мужчиной, непонятно, что он может сделать, но он — мой последний шанс.
