Думаю, это можно подать под другим соусом, но вы должны мне рассказать, что произошло в больнице в день смерти Софии? Тогда ведь не только Кирилл был в клинике, верно?
— Не уверен, что смогу тебе помочь, меня в тот день не было даже в городе, и ты можешь легко это узнать.
— Но ведь были ваши сотрудники.
— Думаешь, я смогу заставить их говорить?
— Думаю, да. Представляете, что будет, если ваша жена узнает, что у вас есть молодая любовница?
— Что? — его лицо практически багровеет.
— Я не хочу этого делать, но сделаю, потому что прямо сейчас один очень хороший человек с каждым шагом становится ближе к тюрьме, и я… я очень хочу, чтобы этого не произошло.
И вы… уверена, вы тоже хотите, чтобы восторжествовала справедливость. Разве Кирилл заслужил всего того, что выпало на его долю?
— Ладно… Я сделаю все, что в моих силах, но прямо сейчас мы едем ко мне домой, и ты объясняешь моей жене, почему забралась ко мне в машину.
— Как она узнала?
— У Лары везде есть глаза, но подозреваю, что кто-то из сотрудников следит.
Или где-то на территории установлена лично ее камера. Или же у нее есть доступ к одной из тех, что там установлены. Понятия не имею откуда, но стоит мне сесть в машину не одному, как Лара звонит мне.
Я снова про себя улыбаюсь, надеясь, что спустя время у меня тоже будет человек, с которым я буду так же, как и Федор с Ларой. Ради таких отношений стоит вообще знакомиться и пытаться построить семью.
Ларисой оказалась довольно ухоженная блондинка лет пятидесяти.
Она смотрит на меня исподлобья, но гордо при этом расправив плечи. Ждет пояснений, хотя я рассчитывала на теплейший прием в виде пары выдранных прядей волос. Но теперь, когда я вижу Ларису, понимаю, что она никогда бы не опустилась до такого.
Она по-аристократически красива, вполне под стать Федору. И хоть сначала женщина встречает меня холодно, уже спустя полчаса мы с ней чаевничаем в гостиной, и она обещает приложить руку к разоблачению. Уверена, что если ради кого-то главврач больницы и сделает то, что обещал, то ради своей жены, потому что вряд ли она уже поверит, что я его любовница.
Особенно после того, как выведала у меня истинное отношение к Кириллу. Мне до сих пор не верится, что я с раскрасневшимися щеками рассказывала ей о том, какой Саенко на самом деле. А Федор Ильич, слушая это в стороне, лишь хмыкал, но ничего не говорил. Возможно, не разделял моего мнения, но отчего-то мне кажется, что он вспоминал своего хирурга.
