Пять минут, десять, а лучше полчаса. Потом будем знакомиться.
Светлана Никитична поджимает губы, гордо задирает голову и идет на кухню. Обиделась или нет — непонятно. Но если да, значит, выставит меня за дверь.
— С чего такая реакция?
— Какая?
— Истеричная… Плохие воспоминания?
— Очень.
Мы стоим слишком близко. После случившегося я интуитивно придвигаюсь к Кириллу поближе, хотя места в комнате много. Улавливаю запах его духов, плечом чувствую исходящее от тела тепло. Делаю шаг в сторону, поймав себя на неприличных мыслях.
— Почему я не могу жить у вас? — спрашиваю, набравшись смелости и, наверное, наглости. — Вам не понравилось, как я готовлю? Или что разбудила? Я больше не буду, правда. Вы мне все расскажете, и я буду тихой, но тут, с этим… зверем…
Понимая, что перехожу на мольбу, смешанную с манипуляциями, замолкаю. Тушуюсь под внимательным взглядом Кирилла и рассыпаюсь на тысячи осколков, когда он говорит:
— Я редко бываю дома, Катя, но когда бываю, хочу, чтобы там была тишина. Абсолютная.
Я не привык с кем-то жить, поэтому… Воспринимай Никитичну как мою помощь. Если не подходит — можешь отказаться, но к себе я тебя не возьму.
Четко и определенно.
И еще немного обидно.
Я же ничего такого не сделала. Ну разбудила его, это да. Ну протащила по истерике, но это из-за эмоций. Меня когда Лиса перед ним унизила, сдержаться я уже не могла.
И я правда не истеричная, из себя выхожу редко, но… метко. В школе на выпускном избила одноклассницу, которая унизила меня перед парнем.
В университете на первом курсе меня чуть не отчислили тоже — потеряла контроль и врезала пощечину преподавателю.
Но в итоге виноватым оказался он. Он меня домогался.
Как потом выяснилось — и других девочек тоже, так что по итогу уволили его.
Я была права.
И тут с Лисой тоже… права. По крайней мере, никакой вины я не чувствую перед ней. Перед Кириллом разве что — за то, что ему пришлось мою истерику увидеть и успокаивать.
— Простите. Я знаю, что бедовая.
— Ты не бедовая, Катя, но с отцом бы поговорила.
Попытайся хотя бы. Находиться в столице без поддержки — опасно. Что угодно случиться может, а никто не знает, где ты, кроме подружек твоих, но они из провинции ничего не сделают, а у меня, Катя, свои дела… я на операциях зависаю по несколько часов подряд, так что спасителем мне не стать.
— Я не просила.
Он шумно выдыхает, сжимает челюсти.
А что не так? Я попросилась пожить. Ну и забрать меня потом, да…
К Лисе он поехал по своей инициативе.
