Она появляется в поле моего зрения, и я выхожу из ванной. Зевс бросается ко мне, я зажмуриваюсь.
Даже не знаю, чего жду, но уж точно не того, что пес ткнется мокрым носом в мое оголенное бедро.
— Ну вот! — расслабленно выдыхает Светлана Никитична. — Выдохни, Катя! Он тебя уже не съест. Слушаться будет вряд ли, но и не покусает.
Легко сказать, труднее сделать, но Никитична выбора мне не оставляет.
Стоит мне зайти в комнату, чтобы одеться и взять рюкзак, как входная дверь хлопает.
Ключи у меня есть, но от этого не легче.
Как пройти цербера, который, стоит мне открыть дверь, сразу бросается ко мне?
Намеренно долго одеваюсь и дверь открываю, когда ждать уже нельзя. Вчера меня предупредили, что опаздывать во второй раз недопустимо.
— Вот же…
Стоит открыть дверь, как Зевс поднимает свою наглую морду и навостряет уши.
Сидит прямо под дверью.
Никитична сказала — не покусает.
И как ей верить? А если да? Что если он меня тут сожрет?
Меня даже спасти будет некому.
Выхожу. Прижимаю к себе рюкзак. Зевс не трогается с места, но следит.
Провожает до двери. Когда обуваюсь, подходит слишком близко, нюхает меня, изучает. Все же вчера ему недостаточно времени было. А мне, уверена, и трех недель не хватит, чтобы привыкнуть. К такому не привыкается!
Вылетаю из квартиры с дико бьющимся сердцем. Захлопываю дверь и проворачиваю ключ.
— Справилась! — за спиной звучит голос Никитичны.
— Издеваетесь?! Вы не ушли!
— Решила подождать. Мало ли…
— Значит, вы не уверены в собственной собаке и все же меня оставили?
— Да уверена я, уверена… — отмахивается.
— Ждала тебя, чтобы довезти. Нам по пути.
Машина у Светланы Никитичны красивая, новая, почти как у Кирилла, что, в общем-то, неудивительно, раз они работают в одной клинике. Цены там меня успели шокировать еще в первый день. Зато знаю теперь, в какую больницу не обращаться, вдруг что.
— Ты там с Ромой аккуратнее. Он… своеобразный.
— У нас в университете его боготворят.
— Равно столько, сколько боготворят, его и ненавидят. Он человек сложный, но если с ним сработаться, можно здорово продвинуться по карьерной лестнице.
Смотрю на Никитичну вопросительно. Она же… врач?
— Сын мой там стажировался. Прошел, но потом… не сложилось.
— Понятно.
— Не бойся свое мнение выразить, даже если тебе кажется, что оно абсурдное! — догоняет совет уже в спину.
Я машу Никитичне на прощание и захожу в здание. Вовремя. Не одной из первых — кое-кто из стажирующихся тоже присутствует.
Как и помощник, что вчера меня выгнал.
