Статей, где бы написали, что все не так, как кажется, очень мало. Тех, кто Кирилла защищал, практически нет. Только обвинения.
Я не замечаю, как день подходит к концу, но сижу еще, выжидаю, пока все уйдут.
Выхожу с опаской. Кто знает, меня могут ждать за поворотом, но там, к счастью, никого.
Я спокойно добираюсь до дома. Пытаюсь открыть дверь ключом, но понимаю, что она закрыта изнутри. Звоню в дверь, слышу шаги.
Кирилл пропускает меня внутрь, отходит. Я разуваюсь, но мнусь с курткой. Под ней — рубашка Орлова, и мне почему-то неуютно.
Но и стоять в пуховике, когда в квартире жарко — странно. Раздеваюсь, вешаю куртку на крючок.
— Это еще что такое? — надвигается на меня. — Почему ты в мужской рубашке? И чья она?
Глава 19
Кирилл
Я не рассчитал силу и, дернув за воротник, сорвал несколько пуговиц. Они отлетают, оседая на полу. Ткань сползает, оголяя часть плеча и ключицу, остро выступающую под кожей.
Катя нервно отшатывается. Стоит отпустить рубашку, как она натягивает ткань до шеи и смотрит на меня затравленно.
Убираю руки, отхожу, пытаюсь считать эмоции, почему так реагирует, но она прячет взгляд в пол.
— Мне дали, — говорит тихо. — Я чай пролила на свою, и мне… одолжили.
— Кто?
Я и так знаю, кто ей дал рубашку. Слишком уж она недешевая, чтобы принадлежать кому-то из сотрудников. Да и сомневаюсь, что кто-то из них носит сменные рубашки на работу.
— Роман Львович дал. Я не знаю, почему ты его не любишь, но он хороший человек, он мне помог.
— Да уж, хороший, не поспоришь.
— Это сарказм? — вскидывает голову. — Между вами что-то произошло?
— Сама пролила? — перевожу тему.
— Сама. Ты увиливаешь от ответа?
— Разговора по душам не будет. В свое время Орлов лез туда, куда его не просили.
— В твое дело?
Она поражает меня познаниями, впрочем, чему я удивляюсь? Она журналистка. Это ее профессия — лезть туда, куда иногда не просят.
— Допустим, в мое, Катя.
— Ко мне это ведь не относится. Я была неуклюжей, облила блузку. Сменку я с собой не взяла, а офисе так ходить мне запретили.
— Лифчика у него не нашлось?
— Что?
— Ты без белья.
У нее краснеют щеки.
— Много чая разлила?
— Почти всю чашку.
— Не замечал за тобой такой неуклюжести. Точно никто не помог?
— Я сама, Кирилл. Задумалась, засмотрелась, меня толкнули.
Она обходит меня стороной, продолжая сжимать распахнутый воротник рубашки у горла. Скрывается в комнате, а я выхожу на террасу, достаю сигареты.
Позади слышится скрип двери, как раз когда докуриваю.
