Дочь княжеская. Книга 4

Не слишком-то счастливым, и уж, конечно, не той жуткой силой, которой пришлось противостоять всего пару ночей назад…

— Хрийзтема Младшая, — хмуро ответил Олег. — Младшая дочь-бастард князя Сиреневого Берега…

Рахсим расхохотался. До слёз. Хлопал ладонями — по столу, по своим бёдрам и смеялся, смеялся весёлым, почти детским смехом. Как малыш, которому внезапно подарили воздушный шарик.

— Не думал, что старый перец Бранис сможет породить ещё одно дитя! Удивил, так уж удивил.

— Это вы сожрали моих старших сестёр? — резко спросила Хрийзтема.

 — В Алой Цитадели. Вы?!

Рахсим прижал ладонь к сердцу и отвесил издевательский поклон. Улыбка распирала его самодовольную рожу, и хотелось дёрнуть из ножен верный клинок — а он был здесь, на бедре, подарок за отвагу и мужество, боевой нож, заговорённый лучшим оружейником Третьего мира, — дёрнуть и подправить эту мерзкую улыбочку до самых ушей, и чтобы оттуда, из разреза, хлынула, булькая, чёрная кровь.

— Олег… — начала было Хрийз, и умолкла, не в силах продолжить.

Что здесь происходило, ясно было даже пню. Неумерший как-то умудрился угодить в лапы Рахсима, и был теперь полностью в его власти.

Олег вздрогнул, словно его огрели плетью, и сказал ровно, разглядывая пальцы на собственных руках:

— Я проиграл ему, — кивок в сторону врага, — личный поединок.

— Давно? — не удержалась от сочувствия Хрийз.

— Давно, — кивнул Олег, не поднимая головы.

— Ты — мой, — сказал Рахсим, понижая голос, и слова его заполнили магическим флёром тёмной энергии всю комнату.

 — Повтори!

— Я… — Олег сделал над собой усилие, и вместо подтверждения «я — ваш», как того требовала установленная над ним злая зависимость, прошептал, с трудом выталкивая из себя каждое слово: — Я… поднимаю… свою… Тень…

— Что ты там бормочешь, мертвец? — резко спросил Рахсим.

— Тень моя — приди! — крикнул Олег, уже не скрываясь, и глаза его вспыхнули мрачным адовым огнём.

За его спиной словно бы вскипели чёрные крылья. Сверкнули белым клыки, — Хрийз поневоле поёжилась, зачесалось, зазудело запястье, познавшее когда-то остроту подобных зубов.

И ведь давно пора бы уже было привыкнуть к особенностям анатомии неумерших, но каждый раз был, как первый, — страшно до липкого пота по спине. Да, призрачного пота, но страх-то совершенно точно призрачным назвать было нельзя. Какое страх, ужас, самый натуральный, смертельный. На миг показалось, будто Олег вопьётся в горло именно ей, даром, что в Хрийз сейчас не было ни капли настоящей крови.