Дочь княжеская. Книга 4

Почувствовать капли дождя на лице, вкус свежего хлеба, нежность поцелуя любимого… простую здоровую боль от случайной ссадины… Поверьте мне, я много лет жил без тела в подобном состоянии, я знаю, о чём говорю!

— Откуда же вы возьмёте тело? — растерялась Хрийз.

Она ждала потоков уничтожающей магии, физического нападения… да даже простое «сдохни» прозвучало бы в тему и к месту! Но ей предложили стать человеком.

— Неважно, откуда, — усмехнулся Рахсим. — Важно, что я — могу.

— И в чём подвох? — подозрительно спросила Хрийз.

— Никакого подвоха, моя дорогая, — широко улыбнулся он. — Никакого… абсолютно. Исключительно из уважения к вашей сиятельной семье, — его лицо дёрнулось, всё же не сумел спрятать истинные свои чувства.

Рахсим ненавидел Сирень-Каменногорских, поняла Хрийз. Ненавидел искренне и от души. Было за что. И его заискивающая вежливость на самом деле была маской. Вот только — маской для чего?

Карина! Хрийз стремительно обернулась и увидела, что Карина лежит без чувств: сползла по стеночке там, где стояла, и над нею клубится чёрное облако чужой недоброй магии, клубится, опускается, отдёргивается, снова падает и снова не может окутать полностью.

А мешает — всего одна-единственная полоска-браслет из связанных узелков, намотанная на запястье…

«Даже в призрачном теле я всё еще маг Жизни», — поняла Хрийз.

— Отпустите её! — крикнула она, и почувствовала, как вместе с криком рвануло от неё Светом, залившим весь кабинет так называемого доктора от потолка до пола.

— Вам не нравится это тело? — скорбно вопросил Рахсим, продолжая валять идиота, но глаза его теперь смотрели пристально, цепко.

Два смертоносных дула, а не глаза…

— Это не тело, — отрезала Хрийз.

— Ну да, не тело, а я — тринадцатилетняя балерина, — покивал тот, кладя подбородок на сцепленные пальцы.

И тут же, не меняя позы и тона, скомандовал:

Голос прокатился по кабинету с угрожающим гулом близкого обвала.

Из стены медленно выступил Олег… Не такой уже самоуверенный, как той ночью, когда Хрийз разговаривала с ним. Будь он человеком, решила бы, что просидел в яме не меньше недели. Потрёпанный, осунувшийся, с мрачным огоньком в угрюмых глазах.

— Кто это? — кивок на Хрийз. — Это не сучка-княжна из Сосновой Бухты! Кто?

Хрийз онемела от ужаса. Олег не выглядел рабом, преданно заглядывающим в рот своему господину. Он выглядел… пленником.