Дочь княжеская. Книга 4

Но неумерший кинулся на Рахсима!

По комнате загулял страшный тёмный вихрь. Движения схлестнувшихся в смертельной схватке оказались настолько стремительны, что глаз — даже призрачный глаз! — не успевал за ними. И закончилось всё так же стремительно — не прошло и минуты, как Олег уже корчился на полу, придавленный ботинком врага. Ботинок — на горле, хриплый стон с прокушенных собственными клыками губы, чёрная, пузырящаяся кровь неумершего стекает по подбородку, капает на ламинат, оставляя шипящие чёрные пятна…

— Что же ты… медлишь… — прохрипел Олег, выгибаясь в чудовищной судороге.

Хрийз вскрикнула, осознавая себя полной дурой, упустившей удобный момент. Лилар, вот та бы воспользовалась вовремя, а она, Хрийз… Дура, дура, дура! И всё же она дёрнула из ножен кинжал и заставила себя шагнуть вперёд. Напоролась на Рахсимосвкую улыбку как на острое лезвие, всхлипнула, замахнулась… Тут-то бы ей и конец, но одновременно — одновременно и стремительно — с тонким отчаянным криком котёнка на Рахсима набросилась Карина и начала молотить его кулачками куда придётся, и вместе с нею в окно влетела крылатая хищная тень и с лёту воткнула мощный клюв в глаз тёмному магу.

Хрийз узнала фамильяра по полёту, — не спрашивайте, как! Узнала сразу, безо всяких сомнений. Яшка, родной!

Рахсима швырнуло на стену, и он не сполз по ней только потому, что зачерпнул магии из страшных своих артефактов, сосущих энергию из заточённых в них душ. Хрийз увидела и почувствовала подпитку минимум от двух таких артефактов.

Хрийз не ошиблась, она видела эти крылья, пусть — призрачные, пусть — видимые лишь в магическом спектре, но они были, были!

— Я вас сожру, — бешено пообещал Рахсим, отнимая ладонь от повреждённого лица.

Кровь текла сквозь его скрюченные пальцы, кровь кипела в провале выбитой глазницы, ползла по щеке, собираясь в тяжёлые капли на подбородке.

— Сожру! — он бешено врезал кулаком по стене, и та дрогнула, покрываясь сетью зловещего вида трещин. — Причём сожру — ме-едленно! Чтобы дошло наверняка.

— Подавишься, паук, — угрюмо пoобещали ему от окна.

В кабинет сошла — иначе скажешь, именно сошла, величественно, как на балу или светском рауте, только не с подиума, а с подоконника, — та, кого Хрийз всё своё детство звала бабушкой.

Аглая Митрофановна. Страж Грани Земли.