Дочь княжеская. Книга 4

За дыроколом протянулся бирюзовый магический след стихий Воды и Жизни…

И тьма съёжилась, лопнула, забрызгала грязными кляксами светлую стену.

— Жива? — спросила мама, вставая рядом.

Хрийз медленно кивнула, не веря ещё, что всё закончилось, и, по-видимому, закончилось навсегда.

— Мама! — губы запрыгали, слёзы выкатились сами, кинулась прижаться, поймать мамины руки, вновь ощутить дорогое, такое родное, тепло — и ничего не вышло.

Не могут живые обнимать призраков. Никак.

Олег лежал у двери, неподвижно, откинув руку, и Хрийз поразилась, насколько тонкой и изящной была его кисть, и даже впившиеся в пол кривые когти не портили благородную красоту.

«Кто же он по происхождению?» — ошалело подумала Хрийз. — «Неужели королевский сын?» Почему именно королевский, сама не знала. Но в голове засело именно такое сравнение почему-то…

— Олег, — позвала она, внезапно испугавшись: слишком долго, слишком неподвижно лежит, а он ведь неумерший, он не может, не должен просто так лежать! — Олег!

Мир поплыл, размываясь сухим жаром безвременья.

Хрийз хорошо знала эту сумеречную зыбь — грань мира, за которой — неумолимые волны хаоса изначального.

Тёмная, размытая фигура подняла ладонь в отталкивающем жесте:

Хрийз не посмела ослушаться, остановилась.

— Я поднял свою Тень, — печально ответил он, как будто это всё объясняло.

Силуэт его колебался, то собираясь в цельное тело, то вновь размываясь в полутёмный аморфный сгусток.

— Вернись! — упрямо потребовала Хрийз.

Короткое нет упало невидимой бронёй. Нет, и — всё.

Дороги назад нет, даже если была только что, пусть — ненайденная, невидимая, всего лишь вероятная. Она была, а теперь её от короткого этого отрицания не стало вовсе.

— Это я вытолкнул тебя в Третий мир, — сказал неумерший, и Хрийз не увидела, но именно почувствовала его улыбку, грустную и вместе с тем ласковую, как прощальный поцелуй заходящего солнца.

— Я. Это я провёл тебя между мирами сквозь дыру в скале Парус. Потому что он к тебе уже принюхался. Он бы тебя сожрал, никто не спас бы.

А так появился шанс…

Шанс. Отсюда, из настоящего, прошедший в тоске и лишениях первый год в Сосновой Бухте казался раем, из которого слишком рано, слишком несправедливо изгнали. Хрийз была бы рада сейчас вернуться в Службу Уборки к простой, лёгкой и понятной работе, только как, кто бы подсказал!

— Олег, вернись, — попросила Хрийз и не удержалась, всхлипнула: — Пожалуйста!

— Не могу, — он развёл руками.

— Я — Проводник стихии Смерти, — сказал он строго.