Дочь княжеская. Книга 4

В Третерумке детские жертвоприношения были нормой, но в массе своей касались лишь простонародья, на которое знать поплёвывала: нижний люд разводили, как породистых животных, нарочно для этого. Это было ужасно, это было кошмарно, но почему-то обычаи Третерумка было проще вместить в сознание, чем поступок аль-нданны. Может быть оттого, что третичей из-за их образа жизни легко было не считать людьми. Аль-нданну же Весну вычеркнуть из рода человеческого не удавалось.

Потому что Хрийз видела её боль, понимала её отчаяние и принимала раскаяние.

Ей очень хотелось помочь, но как, кто бы знал. Одна часть разорванной души дочери аль-нданны хранилась в Храме Белодара, вторая осталась в материнском мире, но куда отнесло третью? Где найти её, как вернуть, и, самое главное, как собрать воедино, не навредив. Вот же задачка!

Хрийз отмахнулась от официального приветствия. Она смотрела в лицо аль-нданны, и видела, насколько та изменилась за прошедшие четыре года. Осунулась, высохла.

Постарела.

— Почему? — спросила у неё Хрийз.

Аль-нданна вздохнула, не выдерживая взгляда княжны. Опустила голову, трудно выговорила:

— Вы уверены, что надо было именно так? — спросила Хрийз. — Через втаптывание в грязь вашего имени. Через казнь невиновного!

— Я виновна, — прошелестел тихий ответ.

Ой… Хрийз хватило ума понять, что Весна говорит о совсем другой вине. Вине перед собственной дочерью. Последней княжне Сиреневого Берега горянка ничего плохого не сделала и делать не собиралась.

— Чтобы найти душу жертвы и искупить причинённое зло, — продолжала объяснять аль-нданна, — необходимы три вещи. Ритуальная казнь, выводящая на ту же тропу, по которой ушла душа погубленного. Искреннее раскаяние ту душу погубившего. И те, кто добровольно возьмёт на себя бремя палача. Я… я потребовала от Сихар вернуть мне долг. Так получилось, что мы за прошлые годы мы не раз спасали друг другу жизнь. Она мне — двенадцать раз. Я ей — тринадцать…

О боже! Хрийз прижала к щекам ладошки.

Конечно, все знали, что Сихар Весну не любит и ненавидит, все поверили. Все знали, догадывались, понимали, что предстоящая казнь — сведение счётов, но понимали так же и то, что выплеск Силы после смерти невинного вольётся в магический фон города и укрепит незримую броню против лезущей изо всех щелей нежити. Поэтому все и молчали. Всех касалось. У всех были дети, всем хотелось хоть ненадолго вздохнуть спокойно.