Дочь княжеская. Книга 4

— Услышано и засвидетельствовано, — эхом откликнулась на ту волну Лилар.

Горянка встала, оправила платье. Сказала:

— А теперь первый совет, ваша светлость. Вам необходимо вернуться в постель…

Хрийз не стала спорить. Тем более, сама чувствовала, насколько переоценила свои силы. Рано ей было еще по замку разгуливать, как есть, рано.

В Зал Совета Хрийз пришла позже всех. Пришла, конечно, громко сказано. Приползла, хромая на обе ноги, вдоль стеночки. От комнаты своей по лестнице, потом по галерее, потом снова по лестнице.

Трость сЧая помогала, не раз и не два Хрийз вспомнила с благодарностью подарившего её. сЧай знал, что нужно человеку, едва вставшему с постели после длительной болезни.

Лилар, страдая, шла следом. Но взять подопечную на руки предложила всего один раз. Хрийз обернулась, зыркнула на неё недобрым глазом и заявила непререкаемым тоном:

Хороша княжна, которую на руках таскают! Девушка интуитивно чувствовала, что никто и не осудит, поскольку каждый знает, каких трудов стоило вернуться к жизни, не говоря уже о том, чтобы встать на ноги, но все убедятся в её слабости.

Показывать свою слабость — смерти подобно: не будет уважения. Не будет уважения — не будет и повиновения, и в критический момент это доведёт до беды.

Беды ни себе ни княжеству Хрийз не желала.

Не для того возвращалась.

Она вошла в Зал, замерла на пороге, на мгновение испугавшись: все разговоры смолкли, приглашённые на первый в жизни княжны самостоятельный совет высшие маги смотрели на дочь старого князя. Кто с одобрением, кто с жалостью, почти все с жадным ожиданием — что сделает, как поступит, как поставит себя.

"Извините", — мысленно сказала Хрийз собравшимся. — "Этикету не обучена!"

Она прохромала к столу и села на своё место. На место, справа от княжеского кресла. Там, куда определил её отец, когда пожелал представить своему Совету. Дружный вздох и прокатившийся шепоток показали Хрийз, что поступила она правильно.

— Я не займу место моего отца, — резко сказала Хрийз, — пока судьба его покрыта тайной неизвестности.

Мне придётся говорить от его имени до тех пор, пока он не вернётся. Я говорю "пока», а не если. Я верю и знаю, что отец мой — жив.

Хрийз до последнего не знала, что скажет Совету. Тянуть больше было нельзя. Лежачей больной, не способной подняться с постели, она больше не была. Пришло время брать ответственность на себя. И как же страшно было, кто бы знал! Страшно. Но — надо. И кто, кроме меня.

Она боялась, но, когда вошла в Зал, поняла, что надо делать.