Дочь княжеская. Книга 4

Как держать себя. Как говорить. Словно понимание давно уже жило в ней и вот теперь оно проявилось в полной мере.

Судя по установившейся в зале тишине, всё было сделано и сказано правильно.

Хрийз прикрыла глаза, пережидая приступ слабости. Периодически слабость прокатывалась волнами по всему телу: ладони потели, перед глазами темнело, в ушах возникал тяжёлый шум. Надо было ни в коем случае не поддаваться: стиснуть зубы, перетерпеть и продолжать дальше. Что бы ни делала — продолжать. Пока очередной приступ не свалит с ног окончательно.

Валиться с ног на Совете Хрийз не собиралась.

Высшие маги Третьего мира. Эрм Тахмир. Ярой Двахмир. Сихар Црнаяш, Лаенч лТопи. Данеоль Славутич. Канч сТруви. сЧай. И аль-нданна Весна.

— Мы не можем вести поиски, — тихо сказал лТопи. — Простите… ваша светлость. Но у нас недостаточно для этого сил… Бранислав пропал на вражеской территории. Возможно, он в плену у них.

— Если так, — сказала Сихар, — почему они об этом не заявят? Когда это Потерянные Земли упускали случай выкрутить нам руки?

— Они шлют послов, — усмехнулся сЧай.

— С кем там разговаривать, — буркнул лТопи. — Собакам — собачье. Разговаривать ещё…

— А я бы их послушал, — лениво выговорил доктор сТруви. — Любопытно ведь, что скажут.

Славутич молчал. Он сильно сдал за эти четыре года. Поседел, осунулся. Высшим магам неведома старость, но только если они не растрачивают в единой вспышке весь свой резерв. Тогда старение наступает стремительно и неотвратимо. Имперский эмиссар знал, на что шёл, когда прорывался в захлопывающийся по всей своей Грани обречённый мир…

— Главой посольства назначен Сагранш Рахсим, — сказал сЧай.

Рахсим! Хрийз поняла, что произнесла ненавистное имя вслух только тогда, когда ей ответили:

— Воины Рахсимодолы — лучшие в Третерумке, — убеждённо сказал Эрм. — На моей памяти, из них всего только один урод в маги Опоры подался, а остальные хранили честь и доблесть, насколько можно было сохранить и то и другое в бесчеловечных условиях моей бывшей родины.

Ну да, кому, как не уроженцу Третерумка знать о военных династиях проклятой империи! Тахмир давно отрёкся от своих сородичей, но память о них стирать не стал, наоборот, тщательно оберегал от забвения. Сейчас всё имело значение. Любая мелочь.

— Через прорезь прицела, — угрюмо вставил сЧай. — Сагранж, и вдруг посол. Небо, рухни. Упрямее пня не сыскать во всём мире.