— Опять тебя хочу, пиздец, — толкается бедрами и упирается в живот каменным стояком, — а такой облом. Нельзя.
Внезапно черные глаза становятся непроглядной ночью.
— Те гондоны, которые в номере... Они знали?
Вспыхиваю как спичка до корней волос, кончики ушей горят факелами. Хочется провалиться сквозь землю. Зачем было все портить и вспоминать об этих уродах? Но нахожу в себе силы ответить.
— Знали. Из-за этого и завелись. Оказывается, все в универе знали. И смеялись...
Мышцы под руками каменеют. Тяжелый взгляд блуждает по лицу.
— Над чем смеялись? — тон обманчиво спокойный. Таким же обманчиво спокойным бывает просыпающийся вулкан, в недрах которого уже бурлит кипящая лава. — Что смешного в девственной плеве?
Сглатываю и пожимаю плечами с показным безразличием.
— Наверное в том, что у меня она до сих пор есть... — и поправляюсь: — Была.
Демид снова привлекает, пропускает сквозь пальцы прядь волос. Шумно вдыхает воздух, зарываясь в макушку.
— Адрес мой где взяла?
А вот тут надо очень аккуратно.
— Подружка нашла.
Ивана даже с большой натяжкой сложно назвать моей подругой, но не говорить же Демиду правду.
— Это та, которая тебя шмотьем снабжает?
Киваю. Почему-то беззвучно лгать легче. Не так стыдно.
— Иди в душ, — Демид разжимает руки, и сразу становится холодно. — Халат и полотенце в шкафу. Я жду в гостиной.
Поднимает разбросанные вещи вместе с моим платьем и выходит из ванной.
Глава 9
Арина
Захожу за ограждение, открываю воду. Перед глазами пятна крови на мраморном пьедестале.
Надо не забыть потом вытереть.
Странно, раньше я бы мечтала провалиться от стыда сквозь землю и только и думала о том, что я вымазала идеально чистую поверхность ванной Демида. Но Демида волнует только то, что он меня чуть не разорвал. На грязный пьедестал ему наплевать, так зачем же загоняться мне?
Выставляю комфортную температуру, закрываю глаза. И заново переживаю нашу сумасшедшую близость. Первую, такую болезненную и такую сладкую одновременно.
Столько раз я представляла себе как это будет! Но и подумать не могла, что будет ТАК.
И с ТАКИМ мужчиной."
"От которого у меня сердце носится по грудной клетке как взбесившаяся белка. От которого мое тело становится как мягкий податливый воск, пронизанный сплошными нервными окончаниями. Все эти окончания до сих пор вибрируют, сладко тянут и пульсируют.
От которого по венам вместе с кровью бегут щекочущие пузырьки. И которого я до сих пор фантомно ощущаю на себе и в себе.
