Я не лгу, губы и руки Демида все еще на моем теле, его член внутри.
Судорога прошивает по позвоночнику от пальцев ног до макушки. Дыхание учащается, рука скользит вниз. Туда, где я все еще до упора заполнена Демидом.
Осторожно смываю с бедер кровь, направляю лейку между раздвинутых ног. Струи воды облизывают складки и пробираются дальше, заставляя меня выгибаться и подниматься на носочки.
Набухшая, налитая кровью плоть слишком чувствительно реагирует на прикосновения. А ведь сначала было больно, когда Демид вогнал в меня свой огромный каменный ствол.
Даже слезы потекли непроизвольно.
Но потом боль притупилась. Зато Демид продолжал вбиваться в меня, прожигать поцелуями-укусами. Его рука на моем клиторе просто нажала спусковую кнопку, вызвала настоящий цунами, который снес нас обоих убийственными волнами оргазма.
Разве с кем-то другим я смогла бы его испытать с первого раза? Уверена, что нет.
Раздается стук открывающейся двери, и в ванну входит Демид. Через запотевшие стекла ограждения вижу, что он уже одет в трикотажные штаны.
В руках упаковка салфеток для уборки.
— Ира, у тебя все нормально? — он останавливается на пороге, и мне инстинктивно хочется прикрыться.
— Да, — отвечаю сипло, — все хорошо, спасибо.
Он как и я видит лишь силуэт. У меня между ног начинает слабо пульсировать, колени слабеют, приходится одной рукой упереться в стену.
Демид отворачивается и распечатывает упаковку. Достает салфетки, протирает пьедестал, и мои щеки вспыхивают.
Не то, чтобы в этом было что-то стыдное, но представить Ольшанского, оттирающего кровь с мрамора у себя в доме моей фантазии явно маловато.
— Жабры еще не выросли? — Демид заканчивает уборку и вырастает рядом с ограждением. Затаиваю дыхание.
— А тебе как хочется? — очень стараюсь, чтобы голос звучал непринужденно. Но я слишком взволнована, и для Демида это достаточно очевидно.
— На то, чего мне хочется, ты сегодня явно не годишься, — отвечает он сухо, — так что мой секс марафон наебнулся еще на взлете. Выходи уже, раньше надо было бояться.
Дверь закрывается, выдыхаю. Почему он на меня так действует? Я столько придумала удачных фраз — метких, остроумных. Даже язвительных. А он своим хриплым голосом размягчает мозги в пластилин...
Вытираюсь большим мягким полотенцем и заворачиваюсь в халат. То, что заворачиваюсь — не аллегория, халат явно с хозяйского плеча, и я в нем чувствую себя как в подарочной упаковке. Не хватает праздничной ленты с бантом...
Выхожу из ванной, оглядываюсь.
