— Демида Александровича еще нет, но я сообщил, что вы приехали. Он сказал, чтобы вы его подождали, он скоро будет.
— Да, конечно, я подожду, — киваю и прохожу в дом. Я здесь всего лишь третий раз, зато впервые в качестве невесты Демида.
В то, что это происходит со мной, не верится, происходящее кажется сном. И дом кажется другим, я тут словно впервые. Правда, воспоминания чуть подпорчены вчерашней девицей, которая называла Демида любимым, но папа сказал, что это одна из его любовниц. Теперь уже точно бывших, зачем они Демиду, если у него теперь есть я?
— Или Настя, или Алиска, — сказал он, — обе шалавы.
Мне они обе не нравятся, и они его тоже бесят. Я все последние полгода слышу, как они его обе зае... Здили.
— Почему он тогда никого не бросает?
— Так у Демы пунктик, он эскортниц не любит. Брезгует. Предпочитает отношения, только свободные, как сейчас модно. Правда, девки с ним как-то свободных отношений не хочет ни одна, все хотят замуж.
— А он?
— А что он? Хотел, женился бы давно. А они ему сдались триста лет, трахает их периодически и тасует, чтобы не приедались.
Из этого разговора я поняла лишь, что мой отец эскортом как раз не брезгует. И еще, что я все равно ревную Демида к это Насте. И к Алисе. Кажется, он кому-то из них звонил, когда просил для меня платье...
За окном слышится шум двигателя, поднимаюсь с дивана, и сердце в груди сначала замирает, потом отчаянно стучится о грудную клетку. Ладони потеют, поспешно вытираю их об подол платья.
Демид входит в холл, вперяется в меня холодным взглядом.
— Что-то случилось, Арина?
— Нне... Ничего, — мотаю головой, взгляд мечется ему за спину. Если сейчас за ним следом войдет какая-то девка, я не переживу.
— Тогда зачем ты приехала?
Кровь бросается в лицо, щеки изнутри опаляет жаром.
— Захотелось тебя увидеть, — сглатываю. Хорошо, на шею снова не бросилась, хоть и хотелось...
Демид потирает переносицу, и я только сейчас замечаю, какой он уставший. И заросший. Щетина еще вчерашняя, он явно сегодня не брился.
— Давай с тобой договоримся.
Ты не будешь приезжать без предупреждения. А еще лучше без приглашения, — поднимает на меня черные пустые глаза, и сердце полосует острой болью.
— Почему? — губы непроизвольно дрожат, но я усиленно борюсь со слезами. — Разве ты не говорил вчера папе, что мы поженимся?
— Говорил, — холодные черные глаза продолжают меня изучать, — но я не говорил, что это будет сегодня.
— А разве мы... — начинаю и осекаюсь под его режущим острой бритвой взглядом.
— Арина.
