Дочь моего врага. Цвет горечавки

Адепты культа Нериуса враждуют с послушницами храмов Хеб и ее жрецами. В то время, как Хеб выступает за любовь, плодородие, цветение, буйство красок и физические наслаждения, Нериус — бог целомудрия и отречения от всяческих удовольствий. Хеб всегда изображают голой, наиболее распространённый вид — это Хеб сразу после соития. Голова богини в исступлении откинута, а из лона по ее бедрам сочится живительная влага — мужское семя, смешанное с соками самой Хеб. Зато в нашем храме, как рассказывала митера Хтония, есть особо редкая (чуть ли не единственная!) статуэтка, где богиня одета! В пышных одеждах и золотом уборе она не менее красива, чем нагая.

Нериус же всегда в одном и том же. Это очень худой лысый человек, босой, в рубище, и с пронзительно-жёстким взглядом. Однажды митера Хтония напилась вина и рассказала нам, как в давние времена Хеб не предалась с Нериусом физической любви, оттого что выбрала простого смертного, потому бог и стал ее заклятым врагом.

Близился Ночной Час, когда митера Хтония ходила по комнатам послушниц и гасила светильники.

Эрлеа ушла в свои покои, а Деспоина и Кириаки, забравшись с ногами на кровать последней, о чем-то тихонько шушукались, изредка поглядывая на меня. Наверное, Деспоина продолжает свою волнующую историю… Или рассказывает Кириаки новые подробности Ритуала Дарения.

Я ощутила яростный укол ревности. Это я, я должна служить Хеб и жрецу и почувствовать благодать источника богини!

Поймав ехидный взгляд Кириаки, я разозлилась и громко продекламировала наиболее труднопроизносимый стих из книги песнопений.

Кириаки хмыкнула и склонилась ухом к губам Деспоины, оживленно продолжающей свой рассказ.

Я захлопнула книгу, сбросила свой снежно-белый хитон, под которым ничего не было, и быстро нырнула в постель, всей своей кожей ощущая текстуру льняных простыней. По велению богини спать послушницы должны были только голышом. Это немного меня смущало, но я так хотела служить богине и быть примерной послушницей, что мне и в голову не могло прийти ослушаться и лечь спать в ночной сорочке.

Закутавшись в простыню, чтоб не видно было ни одного участка моего голого тела, я отвернулась к стене и стала мысленно молить Хеб, чтобы она скорее допустила меня до своего источника и позволила совокупиться с мужчиной.

Эх, послушать бы хоть краем уха, что Деспоина рассказывает о Ритуале Дарения…

Весенняя церемония состоялась следующим вечером в атриуме.