Дочь моего врага. Цвет горечавки

— Уж теперь не выкарабкаемся…

Брюс сдернул с головы платок, Гарс сильнее прижал меня к себе, матросы попадали на колени, моля морского царя о пощаде, а корабельный маг Мердок, которому, кажется, все было нипочем, протяжно застонав, излил в взбешенное лицо бури свое себя, и тут же принялся снова дергать свой член.

Магией я отбросила его назад, на корму и поспешила занять его место на носу корабля.

— Сумасшедшая, что она делает? — схватился за голову капитан. — Она же погубит нас всех!

Как будто мы уже не были на волосок от смерти!

Не знаю, было ли достаточно у меня магии, чтобы прекратить такой шторм, или хотя бы немного его утихомирить? Каким-то чудом я держала равновесие на вставшем почти вертикально носу корабля и, сконцентрировав всю магию, которая была во мне, выбросила кисти вперёд, представив, что этот грандиозный шторм находится в моих руках, и одна я могу им управлять.

Это было страшное, ошеломительное напряжение сил, я не думала о том, что, пытаясь заполучить контроль над стихией, выгляжу жалко или глупо, или о том, что что-то у меня может не получиться.

Я думала только о том, чтобы взять власть в свои руки, от которых, просачиваясь сквозь пальцы, стало лучиться яркое фиолетовое сияние.

— Владыка морской Окинос, я жрица Великой Царицы Ночи, Блестящепрядой Хеб! От имени богини выражаю почтение тебе и твоей стихии! — прокричала я в разверзшуюся передо мной мрачную бездну, готовую вот-вот поглотить судно, на котором я стояла.

Грохочущая морская вода обдала меня пенистыми брызгами, впрочем, я и так была мокрой насквозь.

Конечно, это было самонадеянно — ведь я не жрица Хеб, возможно, она сама на меня гневается за то, что я сбежала. Хотя Арриксакский Верховный Жрец сказал, что моя богиня не сердится, а, наоборот одобряет и помогает во всем. Да я и сама чувствовала это.

Пытаясь взять шторм под контроль, я должна была выразить почтение морскому царю, детищем которого он и был, и попросить о милости. В храме Хеб нас учили возносить хвалу богам пышными песнопениями, но сейчас вся моя сила и внимание были сконцентрированы в руках, которыми я держала неспокойный фиолетовый сгусток, олицетворяющий шторм и дающий возможность управлять им.

— Молю тебя, Окинос, не губи нас и этот корабль! Позволь добраться до берегов Арриксакса!

А затем соединила руки, тем самым расформировав тревожно потрескивающее сияние.

Случившееся дальше было настолько удивительным, что я запомнила это на всю жизнь.