Дочь моего врага. Цвет горечавки

То изводил ревностью, требуя, чтобы она в мельчайших подробностях рассказала, как проходят ее дни, то обдавал ледяным равнодушием, неделями не вызывая в свои покои.

Тали ни разу не назвала его по имени, только Господином, но это, вне всяких сомнений, именно тот человек, из-за которого она покончила жизнь самоубийством. То, что он творил с ней в Алой комнате, как унижал, насиловал, бил — это за гранью добра и зла. Богиня, если это мой отец, то у лучшему, что Аеск забрал меня у него!

Я не хочу знать этого монстра!

Мои мечты о том, чтобы примирить отца и человека, которого я люблю, летели в пропасть… Точно так же, как полетела туда Юталия Ланфорд двадцать лет назад.

Я была совершенно раздавлена теми крупицами информации, что узнала из дневника сестры Аеска. Нет, все же к лучшему, что большую часть написанного размыло водой! Я бы просто не выдержала читать это все…

Но, как бы я ни была подавлена и расстроена, попыталась собраться. Нужно ещё доказать, что Господин — это именно мой отец.

В любом случае, на вечер у меня было назначено кое-какое мероприятие, я не могла подойти к нему растерянной и разбитой, потому усилием воли взяла себя в руки.

В зале для фехтования было тихо, темно и гулко. Лавочек тут никто не предусмотрел, я уложила один из тренировочных манекенов на пол плашмя в самом центре зала, и уселась на него верхом в ожидании Хемиша, Криско и Темптона.

Высочайшие лорды не заставили себя долго ждать, видимо, они уже просто-напросто сгорали от нетерпения. Пожирая меня похотливыми взглядами, парни окружили меня тесным, плотным кольцом.

— На тебе слишком много одежды, поломойка! — проговорил Борис Криско с высокомерием. — Раздевайся!

Я соблазнительно изогнулась, глядя на них сверху вниз, всем своим видом показывая готовность к дикому и необузданному сексу.

— Сначала вы, — кокетливо улыбнулась, и тряхнула своими распущенными волосами.

Провела ладонями по ляжкам Бориса и шаловливо потянула его штаны вниз. Думаю, в другой ситуации они бы что-то заподозрили, но ребята были распалены и не думали ни о чем другом, кроме того, как сейчас будут иметь меня во всех позах.

И вот они подступили ко мне втроем, совершенно голые, со стоящими багровыми членами.